Чтение онлайн

Паппина держала на руках свое новое дитя. Это был ее четвертый ребенок, но впервые конверт был розовым. Анжеле Латини было всего две недели от роду, когда Паппина принесла ее в Чисхолмскую мастерскую, чтобы представить семейству Ладзари.

Когда Антонио вбежал в мастерскую, Чиро и Энца ворковали с младенцем.

– Смотри, у тебя новая названная кузина, – сказала Энца. – Малютка Анжела.

– Девочка? – фыркнул Антонио. – Что мы будем делать с девчонкой?

Антонио исполнилось семь, он был долговязым, с густыми темными волосами.

Чиро считал, что сын очень похож на его брата Эдуардо. Со стороны Энцы рослых не было, а мальчик явно вырастет великаном.

– Когда-нибудь ты это узнаешь, сынок, – усмехнулся Чиро.

В лавку вошла Дженни Мадич, ведя за собой дочку, Бетси. Девочка ходила в школу вместе с Антонио и с первых дней стала его подружкой. Бетси тоже была очень высокой для своего возраста. Через плечо у нее были перекинуты связанные шнурками белые кожаные ботинки с роликами. Ее черные волосы, голубые глаза и маленький вздернутый нос вызывали широкую улыбку у каждого встречного.

– Антонио, пошли кататься?

– Можно, мама? – Сын посмотрел на Энцу.

– Да, но только по тротуару, не выезжайте на улицу.

Бетси с Антонио помчались вверх по лестнице.

Дженни Мадич было около сорока. Высокая, гибкая, с голубыми глазами и волосами цвета воронова крыла, сербская красавица, она была матерью трех дочерей – одна краше другой. Ее повитица славилась на весь хребет Месаби. Когда Дженни пекла очередную партию, то всегда приносила один пирог в лавку. Сегодня она пришла с двумя.

– Туфли уже привезли? – спросила Дженни.

– Да, – ответила Энца. – Просто заглядение.

Вытащив из-под прилавка коробку, она вручила ее Дженни. Та открыла крышку и достала несколько пар патентованных кожаных туфель в стиле Мэри Джейн [89] . Пара, предназначавшаяся для ее старшей дочери, которой исполнилось шестнадцать, была на невысоком тонком каблучке. Остальные – классические, с устойчивым наборным каблуком.

– Точно как вы заказывали. Выглядят прямо как на рекламе в «Журнале для всех» [90] . Той, что рядом с новым рассказом Эдны Фарбер [91] , на соседней странице.

– Энца, ты что, торгуешь обувью? – спросила Паппина.

– Только по предварительному заказу.

– Энца мне жизнь спасла этими туфлями, – призналась Дженни. – Перед Пасхой мы ездили в столицу штата, но нигде не нашли качественных кожаных туфель для девочек. А они нужны для танцевального конкурса во время Сербских дней.

– Вы ездите в Миннеаполис за обувью? – удивилась Паппина.

– А что еще оставалось? Мы несколько месяцев шили костюмы и не хотим испортить вид дешевой обувью.

– Заранее примериваешься, что может понадобиться маме маленькой девочки? – улыбнулась Энца.

С тех пор как Антонио исполнилось два года, Ладзари пытались завести второго ребенка, но все было тщетно. А у Паппины, похоже, дети следовали один за другим без всяких проблем. И сейчас самую заветную мечту Энцы – родить девочку – осуществила подруга. Энца протянула руки, и Паппина передала ей конверт. Заглянув малышке в лицо, Энца подумала, что той досталось самое правильное имя: это действительно был настоящий ангел.

Антонио и Бетси, топая по ступенькам, спустились в мастерскую и выскочили на улицу. Лишь колокольчик звякнул.

– Будьте осторожны! – крикнула вдогонку Дженни и повернулась к Энце: – Знаешь, о чем я думаю? Ты могла бы с успехом продавать обувь для танцев. Если я помещу объявление в церковном листке нашего православного прихода, то югославские, сербские и румынские девушки выстроятся здесь в очередь.

Энца взглянула на Чиро:

– Милый, а ты что думаешь?

– Делай все, что пожелаешь!

– Дженни, а давай попробуем. Размести рекламу в бюллетене. Я сделаю необходимые заказы. И как тебе такое предложение? Если продам двадцать пять пар обуви, твои девочки получат свои туфли бесплатно.

– Договорились! – Дженни подхватила лоток с пирогами и шагнула к двери. – Я заберу Бетси по пути домой.

Чиро принес из задней комнаты ящик и поставил его на стол.

– Как твоя спина?

– После ванн с эпсомской солью [92] стало полегче.

– Ты слишком много работаешь. – Энца прижалась к нему сзади.

– Чиро, попробуй компрессы с камфорой. Я делала Луиджи, ему помогает, – предложила Паппина.

– Взгляни правде в глаза! Здесь шахтеров в избытке, и у каждого две ноги. Неудивительно, что у нас с Луиджи болят спины.

Чиро оставил дверь мастерской распахнутой, чтобы впустить летний ветерок. Каждое окно было открыто, раскроечный стол расчистили для игры в покер. Друзья Чиро, шахтеры Орлич и Костич, изучали свои карты. Эмилио Унчини сунул руку в стоявший на столе горшок, достал оттуда бутылку граппы и налил себе пару глотков.

– Я пас, – сказал он.

– Пойди помоги жене считать деньги, – ухмыльнулся Орлич, глядя в карты. Под ногтями у него было черно – он только что отработал смену на шахте Берт-Селлерс. В тонких морщинках на лбу и у глаз тоже осела угольная пыль. Лицо его напоминало рисунок тушью.

– Не, даже не подойду к ней, – ответил Эмилио.

Чиро закрыл дверь, ведущую в глубь дома, но даже сквозь стены мужчины слышали смех и болтовню девиц и мамаш, выстроившихся на лестнице, чтобы забрать свои туфли для танцев. Ида работала секретарем, пока Энца снимала мерки.