Чтение онлайн

Революционный лидер, поселившийся напротив виллы М’Тавиша, чьи политические взгляды так неприятны верноподданному арендатору, был не кто иной как экс-диктатор Венгрии.

Новый жилец знал об этом до того, как занял виллу. И сообщил ему об этом не хозяин виллы, а тот человек, чьи инструкции он выполнял.

Близость жилища революционера вызывала тревогу М’Тавиша. Но именно по этой же причине мистеру Свинтону так понадобился его дом!

Свинтон знал о соседе напротив, но не больше. Истинную причину того, зачем понадобилось снимать виллу, ему не сообщали. Ему приказали снять именно этот дом по любой цене, и он выполнил приказ и снял его за двести фунтов.

Патрон дал ему чек на триста. Двести ушли в карман М’Тавиша; сотня оставалась в распоряжении Свинтона.

Он переселился в новый дом и, сидя с сигарой в зубах – настоящей гаваной, – размышлял об окружающей его роскоши. Как отличается этот диван с бархатным покрывалом и мягкими подушками от жесткой софы с твердыми подушками и выступающими пружинами! Как не похожи эти роскошные стулья на плетеные, которые так хорошо должна помнить его жена!

Поздравляя себя с удачей, Свинтон думал и о том, что ему предстоит. Он очень проницательно догадывался, чему обязан своей удачей.

Однако зачем ему приказали снять виллу и что еще придется сделать, он не знал.

Он только предполагал, что его ждет что-то связанное с Кошутом. В этом он был почти уверен.

Однако ему недолго оставаться в неведении. Во время утренней встречи патрон пообещал прислать инструкции – их доставит джентльмен, который придет «в течение вечера».

Свинтон догадывался, кто будет этот джентльмен; и это подвигнуло его на разговорс женой – разговор своеобразный и совершенно тайный.

– Фэн! – сказал он, доставая сигару из зубов и поворачивась к дивану, на котором возлежало это милое существо.

– Что? – спросила жена, тоже доставая сигару изо рта и выпуская дым.

– Как тебе нравится наше новое жилище, любимая? Лучше того, в Вестборне?

– Ты хочешь, чтобы я ответила на вопрос, Дик?

– О, нет. Не нужно, если не хочешь. Но не нужно так рявкать и рычать.

– Я не рявкаю и не рычу. Что за глупости ты говоришь!

– Да, все, что я говорю, глупо. И делаю тоже. Последние три дня я был очень глуп. Снял уютный дом, заплатив за него на год вперед, и раздобыл еще сотню фунтов для кухни! Если не ошибаюсь, будут еще. Как глупо, что я все это организовал!

Фэн ничего не ответила. Если бы супругу было доступно ее лицо, он увидел бы на нем улыбку, вызванную совсем не восхищением его умом.

У нее были свои догадки относительно того, чему они обязаны этой удачей и что потребуется от нее взамен.

– Да, будет еще гораздо больше, – продолжал Свинтон свое оптимистическое предсказание. – В сущности, Фэн наше будущее обеспечено или, вернее, будет обеспечено, если только ты…

– Что я? – спросила она, видя, что он колеблется. – Что я должна сделать еще?

– Ну, прежде всего, – протянул он, демонстрируя неудовольствие ее тоном, – иди наверх и переоденься. Потом я скажу тебе, чего хочу.

– Переодеться? Вряд ли это возможно с теми тряпками, которые у меня остались!

– Забудь о тряпках. Сейчас с этим ничего не поделаешь. К тому же, любимая, ты в любой одежде выглядишь прекрасной.

Фэн качнула головой, словно отмахиваясь от комплимента.

– Постарайся использовать эти тряпки, как ты их называешь, как можно лучше. Завтра все будет по-другому. Мы отправимся на прогулку к модисткам и меховщикам. А теперь, девочка, иди. Делай, что я сказал!

Фэн встала и направилась к лестнице, ведущей в спальню.

Она начала подниматься.

– Постарайся выглядеть как можно лучше, Фэн! – сказал вслед ей муж. – Я жду джентльмена, который тебе не знаком; и я не хочу, чтобы он подумал, что я женат на неряхе. Поторопись и спускайся снова. Он может прийти в любой момент.

На эту грубоватую речь не последовало никакого ответа. Только смех с верха лестницы.

Свинтон возобновил курение и сидел, поджидая.

Он не знал, что услышит сначала: звонок в дверь или шорох шелковых юбок на лестнице.

Ему хотелось, чтобы сначала вышла жена, потому что он еще не сообщил ей свои указания.

Но сказать ему нужно немного, и хватит нескольких минут.

Он не был разочарован: Фэн появилась первой. Она спустилась по лестнице – в белоснежном испанском шелке и в ярких красках румян.

Без этого она была прекрасна, с этим – непревзойденна.

Долгое употребление сделало кометику обязательной для ее кожи; но одновременно Фэн научилась применять ее искусно и почти незаметно. Только истинный знаток отличил бы краску на ее щеках от естественного румянца.

– Подойдет, – сказал Свинтон, одобрительно осмотрев ее.

– Для чего? – спросила она.

Вопрос был лишним. Она догадывалась, что он имеет в виду.

– Садись, и я расскажу тебе.

Она села.

Он начал не сразу. Казалось, его что-то смущает. Даже он, этот наглец, испытывал замешательство.

И неудивительно, учитывая его грязные мысли и слова, готовые сорваться с языка. Он собирался позорно использовать свою жену.

Но не до конца – только для видимости.

Только для видимости. С этой мыслью он наконец набрался храбрости и заговорил.

Сказал он вот что:

– Послушай, Фэн. Джентльмен, которого я поджидаю, тот самый, что поселил нас в этом уютном жилище. Это лорд… Я говорил тебе, что это за человек и какой властью он обладает. Он может очень многое дать мне и даст, если мы правильно себя поведем. Но он непостоянен и полон коварства, как все такие люди. С ним требуется искусное обращение; и ты должна помочь мне.

– Помочь тебе? Но каким образом?

– Я хочу только, чтобы ты была с ним вежлива . Ты меня понимаешь?