Чтение онлайн

– Ты вот что, дочка! Позвони-ка своей подружке Ларисе, – горестно поджав губы, сказала наконец Ирина Васильевна.

– Ларисе? Какой смысл? Мне сейчас не нужны чьи-то вздохи и охи.

– А я говорю, звони!

Ирина Васильевна скупо изложила свои подозрения, давно возникшие у нее относительно зятя и подруги дочери. Ей не забылось и то, как уединялись Лариса и Дмитрий во внучкиной комнате на домашней вечеринке, и насторожило, почему Лариса с тех пор не показывается в их доме.

– Мама! Ты фантазируешь! – Татьяна медленно сняла очки и протерла глаза, хотя протирать скорее следовало уши. – Лариса – моя лучшая подруга! Она не могла! И я не могу… не могу ей звонить.

– Ладно, давай я сама! – Мать перехватила трубку у дочери. – Говори телефон!

Новый вектор поисков смутил Татьяну, однако предположение Ирины Васильевны привело ее в чувство после воображаемых картин катастрофы с Дмитрием: главное, чтобы он был цел и здоров, все остальное перемелется. После недолгих сомнений Татьяна по памяти назвала нужный номер.

Лариса уже встала и сейчас в одиночестве бродила по своей квартире, вспоминая ресторанный вечер с Халимом. Было неплохо, но без всякой перспективы! Услышав звонок, подбежала к телефону с радостью: вдруг кто-нибудь пригласит ее?

– Алё! – беззаботно откликнулась она.

– Это Лариса? Да? – Хрипловатый голос Ирины Васильевны в трубке прозвучал по-мужски сурово, а в кратком вопросе слышались агрессивные нотки.

– А вы кто? – законно поинтересовалась Лариса, теряясь в догадках, что за невежа допрашивает ее: ни здрасте, ни представиться.

– Ну-ка, передай трубочку Дмитрию! – по многолетней привычке отдавать приказы отчеканила бывшая милиционерша.

И опять Лариса не узнала Ирину Васильевну: такой жести ей не доводилось прежде слышать в голосе старушки. Продолжая недоумевать, что за мужик звонит, Лариса растерянно доложила:

– Дмитрия тут нет.

– И давно – нет?

Стоящая рядом с матерью Татьяна не выдержала и, выхватив у нее трубку, нажала кнопку отбоя.

– Мама, прошу тебя! Это унизительно. Лучше поговорим с Димой, когда вернется.

В барабанные перепонки Ларисе ударили резкие гудки, звонок вызвал у нее тревогу. У Дмитрия проблемы, конкуренты угрожают? Но почему они звонят сюда? Их информация явно устарела: Дмитрий давно к ней не захаживает. Предупредить его об опасности?

Лариса хотела набрать номер мобильника Дмитрия, но потом передумала. Он пренебрег ею, два года ходил сюда, как к себе домой, но так и не оставил супругу. А теперь? Даже с Новым годом не поздравил! Рад-радешенек, что она его отпустила. И, решив, что теперь его дела ее не интересуют – а возможно, это другого Дмитрия спрашивали, – Лариса положила трубку на базу и вскоре забыла о загадочном звонке.

Дмитрий вернулся домой к пяти вечера. Открыл дверь своим ключом. В квартире пахло корвалолом и валерьянкой. Теща, услышав движение в прихожей, высунула голову из своей комнаты и тотчас скрылась вновь. Татьяна стояла рядом, ожидая, пока он разденется. Противоречивые чувства кипели в ее груди: что-то похожее на любовь, сострадание, презрение. Наконец она присела на табуретку:

– Нашелся! Только не говори, что ты был на объекте.

– Я попал в вытрезвитель, Танюша.

– Не ври, я туда звонила.

– Ты, наверно, звонила в государственные учреждения, а я попал к частникам.

– Но ты же не был настолько пьян, чтобы не позвонить самому? – Впервые Татьяна допрашивала мужа с пристрастием, не опасаясь правды. – Ты был у Ларисы? Признайся, не юли!

– У Ларисы? С какой стати? Не знаю, чем тебе поклясться, Таня: я не видел ее с того дня, как она была у нас на твоем юбилее.

– Глупая я, глупая! Это все мама… – Татьяна с облегчением посмотрела на мужа и почувствовала, что на глаза ее навернулись слезы. Она сняла очки и уткнула голову в ладони. – Если бы ты знал, как мы с ней испереживались за тебя! Куда только не обращались! А с тобой, как всегда, случилось нечто невероятное. И все же почему ты не позвонил? Даже если мобильник разрядился, ты же не в лесу был, а вытрезвлялся в приличном месте, мог найти телефон, обозначиться, чтобы мы не волновались. И как тебя только угораздило попасть в этот вытрезвитель? Повздорил с кем-нибудь? Хорошо еще, что не в ментовку забрали!

Дмитрий коснулся плеча жены, помог ей подняться с табуретки, и они направились в комнату. Татьяна, приученная матерью, не забыла выключить свет в прихожей.

Мимоходом взглянув на себя в затененное зеркало, Дмитрий некстати вспомнил о минувшей ночи: бесконечная прогулка вдоль завьюженной Фонтанки, какие-то мысли о бесцельности своего существования, невероятная встреча с Никой. О чем они с ней разговаривали? Вроде ни о чем, но было ощущение волшебного родства душ. Будто они и не беседовали вовсе, а бездумно парили в невесомости.

Но теперь все казалось фантастическим сном.

И для Ники первый день нового года не ограничился одним сюрпризом. Вечером, едва ее квартиру покинул Дмитрий, раздался телефонный звонок. Голос в трубке был незнаком, и Ника не сразу поняла, о чем речь. Звонили из больницы и просили приехать, поскольку у них в тяжелом состоянии находится иностранец арабского происхождения Халим. У него в кармане дубленки помимо личных документов обнаружили визитки сотрудников «Этажстроя», в том числе и ее карточку. И звонят ей, полагая, что женщина охотнее мужчин проявит милосердие. Нике сообщили, что на Халима на улице было совершено бандитское нападение. Его избили до полусмерти подростки. На счастье, район патрулировал милицейский наряд, и, увидев машину, хулиганы кинулись врассыпную. Халима, потерявшего сознание, доставили в дежурную больницу. Сейчас пострадавший находится в реанимации, но к следующему утру его должны перевести в обычную палату, а Нику просят приехать для точного установления личности пострадавшего, поскольку лицо его покалечено до неузнаваемости.

На следующий день Ника поехала в больницу. И хотя лицо Халима являло собой фиолетово-пурпурный кровоподтек, она узнала архитектора по глазам. Он был уже в сознании, и легкое облачко радости колыхнулось в его взгляде, когда Ника вошла в палату.

Все длинные зимние каникулы Ника не отходила от постели Халима. Отпаивала заморского гостя куриным бульоном, подкармливала красной икрой. И архитектор медленно пошел на поправку. Эти дни и ночи Никиного бдения у изголовья постели Халима растопили между ними лед непонимания. Халим торопил часы и с нетерпением поглядывал на дверь палаты, если Ника задерживалась. Кроме нее, у Халима не было в Петербурге близких людей.

Постепенно она вытянула из него, как все случилось. Посадив женщин в такси в новогоднюю ночь, он решил прогуляться в одиночестве по Невскому проспекту. Добрел до ярко освещенного памятника императрице Екатерине II и повернул обратно. Но был настолько беспечен, что надумал идти назад параллельной Невскому улицей. Едва он свернул на чистую, аккуратную Караванную улочку, как из подворотни выскочили подростки и всем скопом накинулись на него. Последнее, что он слышал, – «Россия для русских!», потом потерял сознание.