Жена Майкла
Шрифт:
Не надо думать о том, что с ней случилось. Все равно не может вспомнить. Вот и хорошо. Потом. Времени будет полно. Кровь горячая, липкая сочилась в подкладку между ног…
Лорел стояла на дне маленького ручья, прохладный ветерок раздувал волосы у лица. Слабость, усталость… Слишком много воспоминаний в неподходящий момент. Сложно отделять реальность от воспоминаний. Но надо распутать клубок. Воспоминания больше не имеют значения. Солнце отодвинулось по небу дальше. Уже поздно. Должна добраться до Джимми. Устала, нет сил.
Тявкнула собака. И залилась лаем. Клайд! Где? Лай раздается словно бы со всех сторон. Она вправду слышит лай или ей мерещится?
— Сан-ни…
Крепчавший ветер уносил звуки. Лорел напряженно вслушивалась… Она зашагала снова, глядя, как с равнодушным интересом, наблюдает за ней пустыня по берегам ручья. Удастся ли сохранить над собой контроль? Успеет ли она спасти своего ребенка? Не имеет значения. Она же всего-навсего еще одно существо с материнским инстинктом — защищать своего детеныша от хищника. Такие баталии тут разворачиваются каждодневно.
— Джимми! — на бегу завизжала Лорел и с разгону — как вкопанная — остановилась.
Справа на прогалине между кактусами, неподалеку от нее медленно поворачивался, озираясь, Джимми, волоча за ногу медвежонка. Голубой вельветовый комбинезончик весь выпачкан: мальчик зашагал, и она увидела на грязном личике чистые, промытые слезами, дорожки.
Джимми не видел ее, хотя и шел к ней, а она не могла выговорить ни слова, не могла сдвинуться с места — если в действительности его нет… Если она потянется взять его на руки, а его нет…
Время точно застыло, притаило дыхание. Теперь и мальчик увидел ее, но по-прежнему шел нерешительно, как будто тоже сомневаясь — реальная она или нет.
— Джимми! — совсем шепотом выдохнула Лорел, но Джимми тут же припустился бегом, и она на коленях поймала сына в объятия. Мальчик не растворился в воздухе. Тепленький, грязный, он сжимал ее, обняв за шею — обычная его, знала она, реакция на страх.
Присев на пятки, Лорел откинулась и стала раскачиваться, зарывшись головой в шелковое тепло его шеи, плача от ужаса и облегчения…
— Здорово!
За плечом Джимми Лорел увидела ковбойские сапожки, синие смятые джинсы… тусклое сине-черное поблескивание пистолета, который он небрежно держал сбоку.
— Эх, и тяжеленько от тебя избавиться, знаешь об этом?
Лорел оторвала взгляд от пистолета, посмотрела наверх — в ласковые карие глаза Эвана Ваучера.
— Эван?!
Да. Подстригите длинную лохматую гриву, подровняйте усы, сбрейте лохматую бороду и перед вами не Ларри Баумен, а Эван Ваучер. Всерьез она даже не удивилась… не хватило просто времени догадаться самой… да и какое сейчас это имеет значение?…
— Узнала меня наконец, Санни? — он присел перед ней, пистолет улегся на колени. — Сам себе не поверил, когда в Таксоне ты меня не признала.
— Значит, тень во дворе… ты?
— Не сомневался, когда-то да ты вспомнишь! Рассчитывал, схитрю, спихну убийство на другого. Увидел, как относится к тебе муж, старый профессор рассказывал мне, как тот разгромил детскую. О его вспыльчивом нраве… и даже топор мне показал… вот и решил, вдруг выгорит. Подстерегу тебя во дворе… Но — лопнуло. Не больно-то я хитрый. — Он сокрушенно покачал головой, провел пальцем по рукоятке пистолета. — Даже пробовал утечку газа тебе подстроить. Забежал как-то, тебя нет дома, соблазнился… — Эван ухмыльнулся и поднял пистолет. — Но опять-таки — осечка. Так что сама видишь — не больно я прыткий.
— Эван, не трогай Джимми! Пожалуйста, пощади мальчика! Он тебе ничем не опасен!
— И не собирался никого трогать, — Эван снова опустил пистолет.
Чего он пустился в разглагольствования?
— И того парня весной вовсе не хотел убивать. Продал его девочке травки, подумаешь, делов-то, а тот взбеленился. Прискакал проучить меня. Они даже не жили у нас. Санни, он сам на меня набросился… обзывался по-всякому… потом ударил. А я ударил его… и скоро… он был мертв.
Что с ним происходит? Что-то не так…
— Ты можешь пойти в полицию и заявить, что убил при самозащите.
— А-а, толку! Мне уже и наркотики шьют. Отпустили под залог, потому что ищут кого-то, чтоб разговорился. Вот чего им нужно. Нет, Санни, девочка, с хитростями я покончил. Не хитрец!
Напряжен, дрожит, захлебывается словами. Может «колес» наглотался? Но Ларри никогда не притрагивался к своему товару. На Лорел навалилась усталость, безнадежность… Голова тяжелая. Нет, все-таки, похоже, наглотался для храбрости. Убивать он не хочет, но придется, и он понимает это. И она — тоже.
В поле зрения возник Клайд, заливающийся лаем. Эван выругался и, нацелив на щенка прыгающий ствол, выстрелил дважды, но пыль взметнулась в стороне от щенка. Клайд припустился, воя от страха, и скрылся вдали. Но они еще слышали его.
Джимми задрожал в ее объятиях.
— Чертов пес! Зря захватил его… но он выскочил из дома, не успел я открыть дверь, пришлось кинуть в машину, чтоб угомонился. — Две морщинки прорезали ему лоб. — Тоже не больно умно. — Эван вскинул пистолет. — Но оружию ума не надо. Тут уж наверняка, без осечек и провалов. Чисто и быстро…
— Пожалуйста, отпусти Джимми. Он…
— Нет, Санни, нет! Понимаешь, тебя надо убить, потому что ты видела, как я убивал того парня… а мальчишку, потому что он увидит, как я убиваю тебя. — Ларри извинительно улыбнулся и навел на нее дуло. — И укололся зря. Но, поверь, убивать нелегко. Да еще нежную милую Санни… С большущими глазами…
Клайд залаял совсем близко, Эван обернулся и пальнул наугад, свирепо выругавшись. Лорел даже не поверила, что он повернулся к ней спиной; не поверила и в стремительность своей реакции. Отбросив Джимми, она вскочила и со всей силой пихнула Эвана. Стукнулась плечом ему в спину. Пистолет отлетел, а Эван ткнулся в землю.