Жена моего врага

Бой Леха

Дом был построен не бедным хозяином, надстроенный второй этаж, металлические ворота, и высокий каменный забор. Старый дом славился гостеприимством , гостя усаживали в прохладной тени, угощали терпким чаем и лепешками, обязательно поминали всех, кому повезло родиться и умереть в этих стенах.

Тот, кто строил его, был уверен, его дом, его крепость не взять штурмом. Если раньше дом слышал детский смех и шепот молитв, то сегодня его покой нарушал шум боя.

Террористы, были блокированы отрядом надежно, и командир с позывным «Батя», вел переговоры о капитуляции , в доме вместе с мужчинами находилась беременная женщина, сестра одного из бандитов.

Боевики понимавшие ,что терять им нечего отвечали шквальным огнем. Потом в одном из проемов затрепетала на ветру белая косынка, и гортанный голос прокричал - Дайте женщине дорогу.

Наконец женщина вышла из дома, вся в черном ,даже черные перчатки закрывали руки, ее проверил сапер, и проводил в машину местного участкового.

Женщина передала военным отказ террористов сдаться, скоро ее пришлось везти к местному фельдшеру, у нее начались схватки.

– До вечера надо управиться, а то по темноте могут прорваться , - командир, устало вытер потный лоб.

– Там снайпер , профи , по почерку видно, - Откликнулся Леха Егоров, из группы прикрытия, на войне просто «Берц».

– Скоро солнце поцелует краешек гор, и тогда темнота, надо торопиться.- Откликнулся Лехин напарник Костя Емельянов, с позывным «Кот», любил он такие вот литературные выражения. «Кот» выглянул из-за укрытия и тут же отпрянул, пуля снайпера совсем рядом чиркнула по камням, и осколок отскочил от бронированного шлема.

Засевшие в доме боевики снова открыли огонь, спецназ ответил пальбой из гранатометов, и командир отдал приказ идти на штурм.

Группа прикрытия открыла ураганный огонь по находившимся в доме бандитам, бронетранспортер взревев мотором выломал кованые ворота , под защитой брони команда захвата пошла в наступление.

Взрывы, автоматные очереди, угол дома рухнул от удара бронетранспортера, и в этой пыли и гари спецназовцы непрерывно стреляя, ворвались внутрь дома, неся неминуемое возмездие. Из разбитых окон дома повалил едкий черный дым. Казалось ,что и гореть там нечему, но дом пылал словно факел, даже камни плавились.

Плотное марево закрыло обзор группе прикрытия, и помешало им увидеть ,как из окна сначала полетела граната, а потом вниз прыгнул боевик , рискуя и сам подорваться от взрыва.

Костя рванул в сторону, пытаясь прикрыть напарника, и нажал на спусковой крючок автомата, но снайпер его опередил, и боец упал.

Через мгновение Лехе в ноги вонзились горящие угли, потом темнота и ощущение, как кто-то, расстегнув ворот куртки, снимает с него цепочку с номерным жетоном. Алексей успел увидеть лицо врага, а главное его взгляд, с удивительно знакомым, наглым прищуром.

Он не помнил, ни как закончился бой, ни полет в санитарном вертолете, ни сам путь до госпиталя. Верил и знал одно – спецназ своих не бросает.

Белый потолок, как купол парашюта, кажется, что за ним огромное синее небо и тишина, но сквозь эту тишину прорывается чей-то стон и крик.

Алексей очнулся лишь в областном госпитале и не сразу пришел в себя,мучительно пытаясь сообразить, он улыбнуться растрескавшимися губами молоденькой медсестре и спросил, где находится. Получив ответ, попросил воды и перед очередным лекарственным забытьем вспомнил о Косте - как он? Медсестра поправила повязанную по-горски косынку, что-то ответила, но Леха её уже не услышал, вновь провалился в сон.

Ответ уже на утреннем обходе дал военврач: « Жив ,ваш , напарник, вся одежда в крови ,а сам ни одной царапины. Осмотрен и хоть и просился у вашей постели подежурить, мы его выписали, навестит скоро, ждите».

Алексей обрадовался, меньше всего ему хотелось ехать в далекий Елецк, сопровождать груз "200" и навещать родителей друга с "похоронкой". Если сам Леха вырос в провинциальном интернате, или по простому в детдоме, то у Кости оставалась мама, так что, слава богу, что он выжил.

А ранения, что же бывало и хуже, но оказалось, что хуже еще не было, раны гноились, не заживали, и Егорову дали отпуск на три месяца.

Костя не приходил и не звонил, что было на него не похоже, но понятно и не обидно. Видно не дождавшись, он поехал к матери, а там и завертелась карусель, может и встретил, ту самую единственную, о которой мечтает каждый , и которая будет ждать его возвращения. Вот и не звонит «Кот», чтобы лишний раз не беспокоить, а как все заживет, они и встретятся. Да и с чего он взял, что они всего лишь просто друзья. Надпись на стене учебки - "Для солдата нет уз более святых, чем воинское братство", глубоко врезалась в память и он в неё верил.

Между перевязками и уколами, лежа в палате и мучаясь бессонницей ,Егоров наконец-то вспомнит, где видел лицо боевика.

Еще курсантом военного училища, дежуря на КПП,часто был невольным свидетелем жарких свиданий и девичьих слез, но больше всего ему запомнилась одна, не похожая, ни на одну из вульгарных девчонок его фабричной окраины. Девушка, словно, сошедшая с киноэкрана, с копной светлых кудрей и зелеными русалочьими глазами, кажется, ее звали Варвара, а парня Тимур.

Стоя под майским дождем в легком сарафане, Варя улыбалась только одной ей понятным мыслям и ждала Тимура.Заприметив симпатичную блондинку, один из офицеров предложил девушке подвезти её в город, но та решительно отказалась. Позже, так и не признавшись себе, что влюбился с первого взгляда в семнадцатилетнюю первокурсницу пединститута, Алексей искал похожую, но так и не нашел.

Через два часа, не дождавшись, она ушла, а Леха, глядя на хрупкую фигуру, подумал, если и жениться, то только на такой - чистой и преданной. Он начал вспоминать и сравнивать с ней знакомых девчонок и немногих женщин, с которыми довелось провести ночи до армии. К пэтэушницам, которые без остатка дарили себя на лавке в сквере, он презрения не испытывал, скорее жалел. Всем им нравился его незлобивый характер и спортивная фигура, а он, каким и наивным не был в те годы, точно знал - это еще не любовь. Да и они, наверное, сами еще не знали, что это такое - любить.