Жена Пилата
Шрифт:
Потрясенная и оглушенная, я выронила письмо – первый раз в жизни христианская вера проникла в самую глубь моей души.
Тем временем дверь распахнулась и в спальню ворвался прокуратор. Да был ли это в самом деле он? Было ли это искаженное болью и отчаянием лицо лицом нашего всегда невозмутимого господина? Лицом римлянина? На этой маске не осталось и следа какого-либо величия и достоинства – так мог выглядеть лишь человек, которым овладело отчаяние! Он рухнул, точно срубленное дерево, перед кроватью госпожи, сорвал с головы венок и, ударяя себя в грудь, беспрестанно повторял: «Я убил ее! Я убил ее!»
Я стояла рядом, оцепенев от ужаса. Потом я заметила, что с ним пришел и любимый раб госпожи, посланный мною на поиски прокуратора. Его лицо тоже было серым, как пепел.
– Он видел, как умирала госпожа… – пробормотал юноша. – Кесарь, это чудовище, предал его! Он сидел в цирке рядом с кесарем, который наслаждался его ужасом, когда она вышла на арену вместе с другими назарянами. Они не кричали «Morituri te salutant!» [11] – они молились. У меня до сих пор стоят в ушах их последние слова: «Crucifixus etiam pro nobis sub Pontio Pilato…»
11
Идущие на смерть приветствуют тебя (лат.).
Услышав свое имя, прокуратор поднял голову.
– Раб, дай мне меч! – простонал он и, видя, что тот медлит, воскликнул: – Скорее, скорее! Я не могу дождаться смерти! – И вырвал у него из рук меч.
Но в эту секунду я положила ладонь на его руку, уже готовую вонзить в сердце клинок. С силою, которая явно не принадлежала мне, я сказала:
– Понтий Пилат, Клавдия умерла, как умер Христос, – через тебя, но и ради тебя…
Он долго смотрел на меня мутным, непонимающим взором, затем взор этот обратился внутрь. Прокуратор выронил из рук меч.
Благородная Юлия, я не в силах больше прибавить ни слова. Послание мое окончено… И меня тоже настиг взгляд Распятого.
1955