Чтение онлайн

Альфреду?

Альфреду Захайену, — уточнила Кэтрин. — Он слесарь-сантехник.

Когда ваш муж попросил вас позвонить Альфреду?

Первый раз еще в спальне, минут за десять до своего ухода. Второй раз, когда он шел к своей машине.

Пил ли Джек спиртное перед отъездом?

Не отвечайте, — подавшись вперед, сказал Роберт.

Закинув ногу на ногу, женщина подумала о бутылке вина, которую они с Джеком распили в субботу вечером. Быстро сосчитав в уме время между последним выпитым мужем стаканчиком и вылетом, она успокоилась: не меньше восемнадцати часов. Вполне достаточно, чтобы алкоголь улетучился из крови. Как там говорят? От дна бутылки до горлышка — двенадцать часов.

Нет. Он не пил, — уверенно заявила Кэтрин.

Совсем? — не унимался следователь.

Совсем.

Вы собирали ему чемодан? — спросил Сомерс.

Нет. Это его обязанность.

А летную сумку?

Нет. Я никогда не заглядывала туда.

Вы когда-нибудь собирали вашего мужа в дорогу?

Нет. Джек сам заботится о своих вещах.

«Заботится…» Непроизвольно Кэтрин употребила настоящее время.

Она обвела глазами собравшихся, каждый из которых в свою очередь смотрел на нее. Колокольчики тревоги затрезвонили у нее в голове. Не собираются ли представители авиакомпании подключиться к допросу? Может, ей нужен адвокат? Нужен прямо сейчас, сию минуту?

Но Роберт не выказывал тревоги, а Кэтрин ему доверяла.

У вашего мужа были близкие друзья в Соединенном Королевстве? — спросил Сомерс. — Он часто разговаривал по международной линии?

В Соединенном Королевстве?

В Англии, — пояснил толстяк.

Я знаю, что такое Соединенное Королевство. Просто не понимаю, к чему вы клоните. Джек знал многих летчиков из Великобритании. Он летал вместе с ними.

Заметили ли вы какие-нибудь необычные финансовые операции с вашими банковскими счетами? Снятие значительной суммы денег или наоборот, крупный вклад?

Кэтрин была в недоумении. К чему все эти вопросы? Она почувствовала себя неуверенно, как человек, стоящий на узенькой тропинке над пропастью в горах. Один неверный шаг, — и она упадет на острые камни.

Я не понимаю ваших вопросов.

Заметили ли вы за последнее время какие-нибудь необычные операции с вашим банковским счетом? — повторил Сомерс свой вопрос.

Нет.

В последнее время не замечали ли вы за вашим мужем каких-нибудь странностей?

Ради памяти Джека Кэтрин ответила даже на этот, крайне некорректный с ее точки зрения, вопрос:

Нет.

Ничего необычного?

Ничего.

В комнату вошла Рита. Все взгляды мигом обратились в ее сторону. Кэтрин заметила, что под пиджаком женщины надета шелковая блузка с украшенной стразами горловиной.

«Когда я сама в последний раз надевала костюм?»

Кэтрин не помнила. В школе она почти всегда ходила в брюках и свитере, иногда надевала куртку, изредка, когда погода портилась, — сапоги и джинсы.

Миссис Лайонз! — сказала Рита. — Только что позвонила ваша дочь. Она говорит, что должна безотлагательно поговорить с вами.

Вскочив со стула, Кэтрин последовала за Ритой в кухню.

На часах было девять четырнадцать.

Мэтти! — взяв трубку со столешницы, сказала Кэтрин.

Мам!

В чем дело? Все в порядке?

Мам! Я позвонила Тейлор. Хотелось с кем-то поболтать. Она сказала мне, что…

Голос дочери звучал резко, надрывно. По нему Кэтрин могла определить, что Мэтти находится на грани истерики. Закрыв глаза, женщина прижалась лбом к холодной дверце подвесного шкафчика.

…в новостях передали, что папа покончил жизнь самоубийством.

Кэтрин представила себе бледное лицо дочери, сжимающей в руке телефонную трубку. В ее широко раскрытых глазах пляшут огоньки паники. Как ей, должно быть, сейчас больно! Как бьется в истерике ее душа, отказываясь поверить чудовищной инсинуации! А Тейлор? Как любая лишенная излишней впечатлительности девочка-подросток, она испытывает сейчас определенную гордость от осознания своей важности: ведь это именно она первой рассказала Мэтти переданную по телевидению новость! Теперь Тейлор, без сомнения, обзванивает всех своих подруг и взахлеб делится впечатлениями от беседы с Мэтти.

Успокойся, дорогая! Это всего лишь «утка», непроверенный слух, который распустил какой-то безответственный человек. Телевизионщики ухватились за дутую сенсацию. Я понимаю, это ужасно безответственно передавать в эфир такую чушь. Мэтти, все это неправда. Я сейчас беседовала с людьми из отдела безопасности авиакомпании, и они решительно отрицают возможность самоубийства.

Повисла тишина.

Но, мама! — возразила Мэтти. — А вдруг это правда?

Нет, неправда.

Откуда ты знаешь?

В голосе дочери Кэтрин безошибочно услышала агрессию. Почему она не рассказала Мэтти правду еще утром во время прогулки?

Я в этом уверена, — как можно убедительнее сказала Кэтрин.

Снова тишина.

А мне кажется, что это правда, — не очень убежденным голосом сказала дочь.

Мэтти! Ты ведь знаешь папу!

Я не уверена…

В чем?

Возможно, я его не совсем хорошо понимала. Может, он был несчастлив с нами.

Ну, если бы твой папа был несчастлив, я бы об этом знала, — самоуверенно сказала Кэтрин.

По-моему, чужая душа потемки, — не согласилась с ней Мэтти. — Откуда мы можем знать, что чувствует и думает другой человек?

Слова дочери поколебали уверенность Кэтрин. Она замолчала, остановив тем самым игру в вопросы и ответы, которую только что вела с Мэтти. Женщина понимала, что в глубине души ее дочь и сама страдает от этой неуверенности, хочет ее развеять, но в порыве подростковой неуравновешенности пытается сейчас спровоцировать свою мать.

Ты уверена в этом? — с показной непринужденностью в голосе спросила Кэтрин.