Чтение онлайн

— О Боже! — содрогнулась она, бессильно прильнув к нему всем телом.

— Сейчас все изменилось! — вскричал он, пытаясь подбодрить ее. — Ты подарила мне жизнь. Даже если бы ты отвергла мои чувства, я бы умер, гордясь своей любовью, и мне было бы проще взойти на эшафот, но теперь… Послушай же, любимая. Декретом революционного трибунала мне предписано жениться в трехдневный срок и предложено выбрать в жены Филомену, поскольку сам я не мог назвать им никакой, более подходящей кандидатуры. Но Филомена или кто другой — для них все равно. Если ты предстанешь перед трибуналом в крестьянском наряде — так будет безопаснее, а придумать твою родословную не составит труда, — и объявишь, что согласна выйти за меня замуж, тогда…

Она высвободилась из его объятий и попятилась от него.

— О, ты не знаешь, о чем говоришь! — в отчаянье воскликнула она.

На его лице отразились растерянность и недоумение. Все его надежды, похоже, рушились.

— Но… но если… если мы любим друг друга? — запинаясь на каждом слове, пробормотал он. — Какие могут быть сомнения? Неужели столь поспешное замужество смущает тебя?

— Дело не в этом, вовсе нет!

— В чем же тогда?

Она безрадостно рассмеялась. Их положение и в самом деле могло показаться трагикомичным.

— Шовиньер! — многозначительно проговорила она.

— Шовиньер? — недоуменно переспросил он. — При чем здесь он? Если он увидит, что его распоряжение выполнено, ему придется удовлетвориться этим. Я уверен, имя Филомены совершенно случайно пришло ему в голову, а уж членам трибунала и вовсе безразлично, на ком я женюсь. Едва ли мне станут навязывать другую невесту — это создало бы слишком опасный прецедент.

— Если бы речь шла о ком-то другом, наверное, так бы оно и было, — вздохнула она.

— Но почему? — озадаченно уставился на нее Корбаль.

— Я являюсь единственной во всем мире женщиной, на которой Шовиньер не позволит тебе остановить свой выбор. Все это чудовищно жестоко и печально, друг мой, но, появившись вместе со мной перед трибуналом, ты просто уничтожишь вместе с собой и меня.

— Но я не собираюсь представлять тебя как мадемуазель де Монсорбье. Крестьянка, девушка из народа…

Но она вновь не дала ему договорить.

— Шовиньера этим не обмануть. Именно он был тем депутатом, который вытащил меня из больницы для умалишенных в Париже.

Смысл ее слов не сразу дошел до него.

— Так это был… он? — спросил он наконец.

Она кивнула, и горькая усмешка исказила ее лицо.

Он содрогнулся и закрыл лицо руками, словно заслоняя картину, которая встала перед его мысленным взором. Он отшатнулся от нее, рухнул в кресло, и из его груди вырвался сдавленный стон. Она подумала было, что внезапное крушение надежд сломило его, но его следующие же слова все прояснили.

— Шовиньер! — пробормотал он сквозь зубы. — О, чудовище! Как он посмел покуситься на твою чистоту и невинность! Как он смел смотреть на тебя!

— Любимый мой, стоит ли думать об этом в такую минуту?

— Что иное сейчас может иметь значение? Моя жизнь? — горько усмехнулся он. — Я с радостью отдам ее за тебя.

В дверь постучали, и на пороге появилась испуганная Филомена.

— Здесь гражданин полномочный представитель, — объявила она. — Он хочет видеть вас.

Мадемуазель де Монсорбье в страхе отшатнулась. Корбаль отнял от лица руки и медленно поднялся.

— Гражданин полномочный представитель? — ошарашенно переспросил он. — Шовиньер?

Затем, словно стряхнув с себя владевшее им оцепенение, он расправил плечи и выпрямился; на лице у него появилось выражение непреклонной решимости, и, когда он вновь заговорил, его голос звучал неестественно спокойно, лишь чуткое ухо мадемуазель де Монсорбье могло уловить в нем нотки презрения.

— Гражданин полномочный представитель, говорите вы? И он один?

— Да, месье. Я никого больше не видела.

Виконт удовлетворенно кивнул и улыбнулся.

— Превосходно. Очень мило со стороны гражданина полномочного представителя почтить своим визитом мой скромный дом. И весьма кстати! Он как будто угадал мои мысли и избавил меня от необходимости самому пойти и разыскать его. Попросите его подождать минуту-другую в вестибюле, Филомена. Если надо, задержите его. Затем приведите его сюда.

Удивленная и одновременно ободренная необычными манерами виконта, Филомена исчезла.

Не теряя времени, Корбаль подошел к высокому потемневшему комоду, стоявшему возле стены, широко распахнул его и извлек оттуда небольшой ящичек из красного дерева. Он почувствовал на себе глаза мадемуазель де Монсорбье и обернулся к ней.

— Я не собираюсь прятать вас.

— Но тогда он узнает, что я здесь!

— Именно это и входит в мои планы, — пояснил он, беря с полки рог с порохом и маленький полотняный мешочек.

«Самоуверенный, зазнавшийся дурак! » — словно рассуждая вслух, произнес он и закрыл комод.

Он вернулся к письменному столу и открыл ящичек. В нем на подушечке из красного бархата лежали два дуэльных пистолета.

Филомена была отнюдь не дурна собой, а гражданина полномочного представителя никак нельзя было упрекнуть в безразличии к женским чарам. Когда она вновь появилась в вестибюле, он взял ее за мягкий округлый подбородок костлявой жилистой рукой и одобрительно посмотрел на нее. Его слова, впрочем, прозвучали вполне бесстрастно.

— Этот привередливый ci-devant еще не разглядел твои прелести, милочка? Клянусь, на его месте я не стал бы долго размышлять. Я бы уже сделал тебя бывшей виконтессой, — заявил он и, словно подкрепляя свое обещание, поцеловал ее, — гражданин полномочный представитель знал, когда можно давать волю своим чувствам.

Он отпустил ее подбородок и велел отвести его к упрямившемуся жениху. Но Филомена помнила о том, что надо задержать Шовиньера, который своими действиями сам дал ей удобный предлог для этого. Более того, ей вдруг показалось, что она нашла способ спасти виконта, которого боготворила и ради которого была готова на все.