Чтение онлайн

– Как это? – Ева вспомнила брыкающегося командировочного на носилках, когда его заталкивали в «Скорую помощь», он кричал: «Я вас умоляю!»

– А вот так. Сердечный приступ плюс сильное алкогольное отравление. Потерял сознание еще в «Скорой». Я думаю, он даже не понял, что вообще с ним произошло сегодня. У тебя несчастный случай на киностудии висит. Съезди завтра, развейся, проведи дознание по всей форме, инспектор Курганова, – Гнатюк тяжело вздохнул и стал уходить от Евы.

– То есть как? Разрешите обратиться! – крикнула она в широкую спину.

– Там приказ висит. Внизу, – он махнул рукой, не поворачиваясь.

Ева побежала к лестнице и налетела на Хорватого. Он обхватил ее, не давая бежать дальше.

– Не лети так быстро, висит, все там висит. Эксперимент не удался. Следователь должен сидеть в кабинете, инспектор ловить преступника. Надо было просто запретить тебе выезжать на захваты, там достаточно инспектора и специально обученной группы, но меня не послушались. Ты же девочка горячая, будешь теперь всех ловить сама. А следователь Калина любит тихо сидеть в кабинете, размышлять, – он боролся с Евой у самой лестницы. Рядом стали останавливаться любопытные. – Не смеши людей, пойдем отсюда.

Ева замерла, Хорватый опустил руки.

– Так вот, Ева Николаевна, плохо вы выходите из захвата, плохо, – он галантно подал ей руку, потом быстро прижал ее руку локтем к себе. Они медленно спускались вниз. – Стреляете вы отменно, а борьба у вас идет плохо. Есть хочешь?

– Хочу, – Ева вдруг почувствовала, что сейчас упадет, так она устала. – Есть-то я хочу, но идти не могу, я сдохла, честное слово.

– Ну, до машины я тебя дотащу.

Дождь прекратился, в лужах на асфальте отражались фонари.

– Поехали в моей машине, – Хорватый подтолкнул Еву к своему «Москвичу».

– Хорошо тебе говорить, а как я утром доберусь на работу?

– Утром и приедем вместе.

– Расслабление по полной программе, да? – Ева засмеялась.

– А что тут смешного?

– Да так… Вспомнила психолога Далилу. Я ей рассказала, как мы с тобой предпочитаем расслабляться, она сейчас, наверное, отчет пишет.

Лицо Хорватого пошло пятнами. Ева видела, как он старается справиться с охватившей его яростью.

– Да ты не волнуйся, у нас была просто доверительная беседа, без имен, про жизнь вообще. Что это ты так расстроился? Никто и ничего про тебя не знает.

Хорватый размахнулся и стукнул изо всей силы по крыше автомобиля кулаком.

– Э-э-э… да у тебя, я вижу, аппетит пропал напрочь. А я уж размечталась, как ты вносишь меня на руках в пиццерию, вокруг суетятся официанты… Ладно, звони, если что, – Ева пошла к своей машине.

Разворачиваясь, веером воды из лужи облила Хорватого, все еще стоящего в оцепенении.

– Пока, любовничек, – сказала Ева шепотом и удивилась слезам на щеках.

Дома, в пустой однокомнатной квартире, Ева включила на полную громкость магнитофон и танцевала до одурения. В дверь позвонили. Странно. Сосед сверху в таких случаях сначала долбил у себя пол. В глазке улыбалась идиотским образом расплывшаяся физиономия Николаева.

– Ты мож-жешь мне не верить. Но меня не пустили в приличное место пожрать!

– Ты пьян.

– Но я все равно хочу жрать, мало ли… пьян! Имею право… Жюльен, профитроли, даже пусть котлеты по-киевски. Вонючий кабак! Поэтому я купил… с собой, тасказать, – он вывалил на столик в прихожей надкушенный батон и копченую курицу. – Минуточку, еще не все… где же это… а? – по полу покатились три апельсина. – На троих!

– А кто третий? – Ева выглянула в коридор, потом захлопнула дверь.

– Ну этот… с козьей мордой, а, пусть слышит, я его не боюсь, мы же мужики! Сейчас мы не коллеги, а как это… Нет, ты не подумай, я просто зашел пожрать, понимаешь, меня не пустили, я ничего… спокойно купил курицу в магазине. Я с вами съем курицу. Где эта козья морда?

– Нет здесь никакой козьей морды, снимай плащ.

– Ну-у-у? Нет, подожди, мне интересно, он что, будет прятаться в шкафу?

– Николаев, смирно! В ванную шагом марш!

– Я понимаю, – он гнусно ухмыльнулся и погрозил ей пальцем, – я хочу видеть эту… Я только осмотрю шкаф, ладно, но если эта… запряталась в шкафу, пощады не будет, клянусь, все отделение узнает!

Он осмотрел не только шкаф, но и балкон, кухонный стол, корзину для белья, запутался в занавесках, потом пополз по полу под тахту. Там он застрял, несколько раз дернулся и вдруг мирно захрапел.

Ева включила музыку и съела всю курицу. Подумав, вытащила Николаева из-под тахты за ноги и усадила, приладив кое-как в диванных подушках на полу.

– Николаев, Николаев! Смотри.

Ева разложила на полу три апельсина и танцевала между ними, снимая юбку.

– Стриптиз. Понимаю…

Но дальше Ева раздеваться не стала. Она медленно села на шпагат так, что один из апельсинов оказался у нее между ног. Упираясь руками в пол, она опускалась и приподнималась над апельсином под музыку.

– Модерн Токинг! – правильно определил музыку пьяный Николаев. – А я могу сесть на два стула в шпагате, как Шварценеггер! Щас!.. Минуточку…

Ева легла на спину, приподняла блузку и положила апельсин на пупок. Напрягая живот, она стала подбрасывать апельсин вверх в такт музыке.

– Класс! – одобрил Николаев. – Это потому, что у тебя такой удобный… пупок у тебя, короче, удобный. А Митрюхин из наркотиков, он животом мог монету зажать вот тут, – Николаев стал вытаскивать свою рубашку из джинсов. – Но он упитанный такой… Танец живота танцевал… Ничего… Ему в пупок можно бы магнитофон заделать, в жизни не нашли бы, а он, дурак, на грудь нацепил. Пристрелили. – Николаев задумчиво разглядывал стулья, которые он подтащил к себе.

– Николаев, а Николаев! – Ева теперь легла на живот, подняла ноги вверх, коснулась ступнями затылка, достала их руками и покачивала апельсин на спине. – А кто это – козья морда?