Чтение онлайн

В свое последнее свидание они занимались любовью в его микроавтобусе на краю виноградника. Как двое жадных подростков, вспомнил он. Сгорающих от желания прикоснуться друг к другу.

Это воспоминание причиняло ему боль.

Куда легче было представить себе, что она сидит напротив и любуется солнечным лучом, который стрелой пронзает воздух, наполненный хлопаньем голубиных крыльев, и устремляется к потемневшему от времени куполу собора.

Когда все закончится, так и будет, пообещал он себе.

— Дэвид?

Пилар слегка запыхалась, и это заставило Каттера улыбнуться. Значит, она торопилась.

— Я сижу на площади Святого Марка. — Он поднял принесенный официантом бокал и сделал глоток. — Пью кьянти и думаю о тебе.

— А музыка звучит?

— Маленький оркестр на другом конце площади играет мелодии из американских мюзиклов. Это слегка портит впечатление.

— А мне не портит.

— Как дети?

— Нормально. Кажется, мы с Мадди потихоньку начинаем находить общий язык. Вчера после школы она пришла в оранжерею и прочитала мне лекцию о фотосинтезе, из которой я мало что поняла. АТео расстался со своей подружкой.

— С Джулией?

— Дэвид, с Джулией он встречался зимой. Его последнюю пассию звали Кэрри. Он погрустил десять минут, а потом поклялся бросить девчонок и посвятить жизнь музыке.

Это мы уже проходили. Его хватает ровно на один день. Я сообщу, чем это кончится. Как там дела?

— Теперь, когда я говорю с тобой, мне легче. Скажешь детям, что я позвоню им сегодня вечером? Примерно в шесть по вашему времени.

— Ладно. Наверно, ты еще не знаешь, когда вернешься?

— Еще не знаю. Есть сложности. Я тоскую по тебе, Пилар.

— Я тоже тоскую. Окажешь мне одну услугу?

— Ты еще спрашиваешь…

— Посиди там еще немножко. Выпей вина, послушай музыку, последи за тем, как меняется освещение. Я буду думать о тебе и представлять все это.

— Я тоже буду думать о тебе. Счастливо.

Дэвид дал отбой и продолжил смаковать вино. Он впервые говорил с женщиной о своих детях. С женщиной, которая понимала и ценила их. Это связывало их так, словно они и вправду были семьей. И тут он понял, что именно этого и хотел. Он снова хотел иметь семью. Хотел тех прочных связей, которые создают семейный круг.

Каттер порывисто вздохнул и поставил бокал. Он хочет жениться. Хочет, чтобы Пилар стала его женой…

Не слишком ли он торопится? И не слишком ли многого хочет?

Нет. Теперь у него исчезли последние сомнения. Все встало на свои места. Они взрослые люди, прожившие половину жизни. Зачем тратить остаток времени на медленный подъем от ступени к ступени?

Он поднялся и бросил на столик несколько монет.

Зачем тратить драгоценные минуты? Разве есть на свете лучшее место для покупки обручального кольца, чем Венеция? Он свернул за угол. Первая же витрина, приковавшая его внимание, оказалась витриной ювелира. Дэвид решил, что это перст судьбы.

Все оказалось сложнее, чем он думал. Бриллиант был ему не нужен. Дэвиду пришло в голову, что это мог сделать Авано, а ему претило дарить Пилар то, то мог подарить Тони.

Он хотел подарить ей то, что имело бы значение только для них двоих. Вещь, которая доказывала бы, что он понимает ее, как не понимал и не мог понять никто другой.

«Не значит ли это, что он пытается соревноваться с Авано? — думал он, зайдя в другой магазин. — Ну и что?»

Он поднялся по ступенькам узкого моста Риальто, вдоль которого теснились магазинчики. Покупатели с горящими глазами расталкивали друг друга локтями, словно боясь, что у них перед носом купят последний сувенир на свете.

Он пробирался мимо киосков, торговавших кожаными изделиями, футболками, безделушками, и пытался разглядывать витрины. От обилия золота и драгоценных камней рябило в глазах. Сбитый с толку, раздосадованный, уставший от ходьбы, он был готов махнуть на все рукой. В конце концов, можно подождать и попросить совета у кого-нибудь из сотрудников местного офиса.

Потом он свернул, заглянул еще в одну витрину. И увидел то, что искал.

Кольцо с пятью камнями в форме сердечек, идеально сочетавшимися по цвету. «Как ее цветы, — подумал он. — Пять камней. По одному на каждого из них и их детей». Он решил, что синий — это сапфир, красный — рубин, зеленый — изумруд. Названия пурпурного и золотистого камней внушали ему сомнение. Впрочем, какая разница? Это было само совершенство.

Тридцать минут спустя он вышел наружу. У него в кармане лежало полное описание кольца. Два последних камня назывались аметистом и цитрином, или фальшивым топазом. Аметист и цитрин, повторил он. Кольцо тоже лежало в кармане. На нем была выгравирована дата покупки.

Пусть Пилар знает, что он купил его в тот вечер, когда сидел на площади Святого Марка, разговаривал с ней и следил за тем, как наступают сумерки.

Дэвид легкой походкой спустился с моста и побрел по узким улицам, наслаждаясь прогулкой без всякой цели. С наступлением вечера толпы поредели, и каналы стали глянцевито-черными. Он снова и снова слышал эхо собственных шагов и журчание воды под мостами.

Увидев раскрытую дверь траттории, Дэвид свернул туда. Возвращаться в отведенную ему квартиру не хотелось. Если он вернется, то опять начнет работать и испортит все удовольствие, полученное от этого вечера. Он заказал тюрбо и полграфина местного белого.

Дэвид неторопливо ел, улыбался паре, в которой за милю было видно молодоженов, и любовался маленьким мальчиком, сбежавшим от родителей и очаровывавшим официантов. «Типичная реакция влюбленного мужчины, который во всем видит только хорошее», — думал он.

Он потягивал кофе и думал о том, что и как скажет, когда преподнесет кольцо Пилар.

Когда он шел назад, большинство площадей опустело. Магазины были закрыты, а мошенники-лоточники давно упаковали свои товары.

Тут и там светились фонари на гондолах, катавших туристов по боковым каналам, слышались голоса, отражавшиеся от поверхности воды, но большую часть времени Дэвиду казалось, что он в городе один. Наконец-то.

Он наслаждался ночной Венецией, был доволен собой, чувствовал себя сытым и отдохнувшим.