Жертва
Шрифт:
Шадиман поспешил воспользоваться благоприятным настроением Луарсаба. Он наконец открыто признался царю о посланных им в Стамбул князьях Цицишвили и Джавахишвили для тайной разведки положения Османской империи. Князья вернулись. Сейчас подходящее время войти в союз с султаном. Турки могут оказать мощную военную помощь. Им необходимо оттянуть персидские войска из Анатолии.
Луарсаб и сам понимал теперь необходимость союза с Турцией, но решил принять вернувшихся князей в присутствии Трифилия и на малом совете обсудить дела Картли.
Запершись в своих покоях с Трифилием, Шадиманом и лично им приглашенным Баака, Луарсаб долго совещался с умными советниками. Выяснилась необходимость приезда Абдул-бека для окончательного обсуждения фермана о военном союзе Картли и Стамбула.
Шадиман тайно торжествовал: его игра в «сто забот» оказалась правильной.
Потом Шадиман приступил к щекотливому делу.
Раньше устроил молебствие в Сионском соборе, где хор певчих из детей священников, облаченных в серебряно-синие стихари, встретил царя торжественным пением. Луарсаб растроганно слушал звонкие переливы детских голосов.
Потом на царской аспарези Шадиман устроил праздник детей. Княжеские дети, разодетые: мальчики – в доспехи витязей, а девочки – в древнее одеяние грузинских царевен, шумно заполнили площадь.
Шадиман уговорил Луарсаба посетить детский турнир и своим вниманием расположить к себе князей.
– Время такое, – добавил Шадиман, – каждый нужен.
Луарсаб подчинился необходимости. На аспарези он заинтересовался ловкостью мальчиков, метающих копья, джигитующих и пускающих стрелы в крылатого дракона. Заинтересовался хрупкими девочками, с необычным изяществом протанцевавшими перед ним лекури.
Цицишвили, выступив вперед, благодарил от всех князей царя за внимание и весьма искусно упомянул о том, что эти дети – цвет грузинских фамилий, будущие слуги наследника царя Луарсаба Багратида.
На другой день в Метехском замке Шадиман навел царя на разговор о княжеских детях и как бы невзначай проговорил:
Трифилий осторожно поддержал Шадимана:
– Царю Картли необходимо потомство… Этого требуют интересы царства.
– Нельзя давать Баграту лишние надежды…
Луарсаб понимал правильность совета, но сердцем возмутился: только три месяца прошло, как отняли Тэкле, уже другую жену заставляют взять… И он упрямо проговорил:
– Наследника буду иметь от Тэкле или ни от кого.
– Мой царь, может, царица уже покинула пределы Грузии, может, она пожелала неизвестной схимницей кончить жизнь в святых местах.
– Семь лет буду искать, если не найду, тогда… тогда возобновим этот разговор. Ты как советуешь, мой Баака? – неожиданно спросил Луарсаб.
– Я думаю, мой царь, в словах умного князя Шадимана и благочестивого отца Трифилия много правды. Нельзя допускать Баграта надеяться… но не время сейчас думать о свадьбе. На нас собирается напасть грозный враг, надо все помыслы обратить на защиту Картли… Бог даст, избавимся от опасности, тогда твоя мудрость, мой царь, подскажет верное решение.
– Баака прав, отложим заботу о моем потомстве до победы над шахом. Кто знает, какая судьба ждет меня на поле битвы? С Георгием Саакадзе бороться буду! – задумчиво проговорил Луарсаб.
Трифилий переглянулся с Шадиманом. Они поняли, что бесполезно настаивать.
Потом перешли к обсуждению предложения Шадимана – созвать княжеский совет.
– Да, мой царь, необходимо объединить вокруг трона князей Нижней, Верхней и Средней Картли. Должны на время забыть личную вражду, должны придвинуть войска к границам Ирана.
Баака хорошо понял, что значит «на время забыть личную вражду». Значит, Шадиман опять хочет водворить Андукапара с Гульшари в Метехи. Этого нельзя допустить. И он вопрошающе взглянул в глаза Трифилию.
– Думаю, Шадиман, не время всех князей сзывать: очень будет заметно для шахских лазутчиков, – медленно начал Трифилий, разглаживая бороду. – Опять же, если один князь с женой приедет, всех с семьями надо приглашать. Приедут с княжнами, пиры для молодежи надо устраивать. Вредно сейчас ради пиров налогами обременять народ.
– Может быть, отец Трифилий, пригласить только Арагвских Эристави? – прищурился Шадиман.
– Думаю, и Арагвских Эристави непременно надо пригласить: ведь они царю никакого зла еще не сделали, – укоризненно глядя на Шадимана, протянул Трифилий.
Шадиман досадливо нахмурился.
– Пригласить надо старейших князей, главу каждой фамилии, тогда никто в обиде не будет, а главное, поменьше шума и суматохи, – добавил царь и невольно стал присматриваться к неприятной морщинке у глаз Шадимана.
После долгого обсуждения Трифилий спешно выехал в Самухрано.
Баака разослал приглашения во все княжеские замки. Андукапару тоже было послано письмо:
"Славящий троицу, я, князь Баака Херхеулидзе, сообщаю тебе, высокочтимому князю, хранителю знамени Амилахвари.
Жаль, князь, что твоя болезнь не позволяет тебе покидать замок Арша. Присутствие опытного начальника и бесстрашного витязя было бы очень полезно на совете князей. Также сожалеем о невозможности приезда прекрасной княгини Гульшари, неотлучно находящейся при больном муже. Царица Мариам, наверно, порадовалась бы близкому другу, тем более, многие из княгинь забыли расположение к ним царицы Мариам и воздерживаются от встречи с ней.
Пребываю в вечной мысли о благе трона Багратидов, зоркий начальник охраны Метехского замка
князь Баака Херхеулидзе".
Получив такое приглашение, Андукапар заскрежетал зубами. Баака все знает, ехать в замок невозможно.
Гульшари неистовствовала. Она уже рисовала соблазнительную картину возвращения в Метехи, уже подготовила слова притворного сочувствия, уже видела, как войдет в доверие Луарсаба и снова станет первой в Метехском замке… Дала пощечину подвернувшейся служанке, изодрала тонкие кружева на своей шали и наконец набросилась на Андукапара:
– Это Баака приказывает нам, могущественным князьям Амилахвари, сидеть покорно в замке Арша? Что же молчит Шадиман? Неужели так трудно справиться с надоевшей всем сторожевой собакой?