Чтение онлайн

Последнее, чем ей хотелось заниматься этим утром — это позировать с группой прежних моделей фирмы «Каресс», особенно с Фрэнсин Гардинг и графиней, славившейся замашками примадонны, с которыми невозможно работать. Она не увидит из-за этого Рэя целую неделю, потому что он должен выступать в Лас-Вегасе, и из-за этого она особенно страдала. Прошлым вечером она сорвалась и отправилась в пресловутый клуб «Эс энд Эм» в Ист-Виллидже, вернувшись домой в четыре, почти ничего не помня из событий минувшей ночи.

— Я ненавижу эти сборища девиц экс-Каресс! — заявила Фрэнсин Гардинг в раздевалке, где семь бывших супермоделей Нью-Йорка толпились около зеркала. — Терпеть не могу все эти встречи бывших одноклассников и однокурсников! Я пошла как-то на такую встречу по поводу десятилетия выпуска, но когда я увидела, что никто и близко не подошел к тому успеху и процветанию, какого достигла я, мне стало так грустно!

— Она уже пришла? — Франческа, модельер, вошла в раздевалку. — Так я и знала, что ее еще нет, — проговорила она, мельком посматривая на собравшихся женщин.

Графиня была мила до невозможности, щебетала и помогала удержать Фрэнсин в добром расположении духа. Остальные экс-модели, каждая из которых достигла определенного уровня преуспевания и счастья — от богатых мужей до карьеры кинозвезды или работы модельером в таких изданиях, как «Лир» и «Мирабелла», — молча сидели в ожидании.

— Хочет произвести впечатление, — рассказывала Франческа. — Но что я могу сказать — пускай! Поверьте мне, что я-то проработала модельером много лет, в том числе и с вами, когда вы были с фирмой, я не встречала ничего подобного этой малышке! Нужно признать, что она неподражаема на снимках и в рекламных роликах. И каждый повторяет «Ласкай меня!», как будто это новая необыкновенная шутка, но я говорю вам, она…

Что-то оборвало ее — дверь распахнулась, и Соня ворвалась в раздевалку. Все в черном, с темными подглазьями.

Ни слова не говоря, она бросила свою сумку на край столика, оглядываясь в поисках стула, едва удостоив беглого взгляда присутствующих женщин.

— Доброе утро, Соня, милая, ты уже пила кофе? — приветствовала ее Франческа.

— Нет, а ты не сваришь мне чашечку, Франческа? — попросила Соня. Она взяла щетку и принялась приводить в порядок волосы.

— А это твои экс-коллеги, все они в прошлом «девушки Каресс», — представила их Франческа. — А это Соня Уинтон, она работает у нас моделью сейчас, если кто-то еще не знает.

— Как дела? — спросила графиня, сногсшибательно красивая женщина примерно сорока пяти лет. Она подошла к Соне и протянула ей руку, которую Соня с изумлением пожала. Остальные выстроились в очередь, чтобы тоже поприветствовать ее, словно королевскую особу.

— Ты и впрямь получаешь восемь миллионов? — спросила графиня, когда Соня вновь уселась на стул перед зеркалом, дожидаясь кофе.

— За вычетом гонораров агентам, — кивнула Соня.

— Тебе чертовски повезло! — воскликнула графиня. — Знаешь, сколько платили мне, когда я была «девушкой Каресс»? Правда, это было десять лет назад, но тогда мы и не помышляли о миллионах, дорогая. Кажется, я получала что-то около полутораста тысяч плюс вся косметика фирмы бесплатно. К несчастью, у меня была на нее аллергия.

Остальные женщины рассмеялись.

— Но это не мешало мне получать причитающийся мне набор сполна, — продолжала она, — и я до сих пор продаю ее моим друзьям. Цвета, которых нет в продаже с семидесятых годов.

Помощница Франчески вошла с кофе и бутербродами для всех. В соседней комнате Пабло, ее художник по гриму, и Кристиан, ее парикмахер, готовили модели одну за другой. Соня попыталась вздремнуть, пока дожидалась своей очереди.

— Соня! — Франческа засунула голову в раздевалку. — Поздравляю! Платье от Блэсс! Это волшебство!

Все разом взглянули на платье из черного шелкового крепа, которое Франческа так осторожно несла на своей руке, как будто это было тончайшее стекло.

— Да ну его, у него низкий вырез.

— И что? — вскрикнула Франческа.

— А то, что я не могу сегодня надевать платье с низким вырезом, — заявила Соня.

Франческа покачала головой:

— Ты просто не понимаешь, Соня! Алекс говорит, что это та форма, вокруг которой будет размещена вся остальная группа, и ты должна надеть его! Ты станешь центром композиции, Соня…

— Да плевать я хотела на центр композиции, я просто не желаю показываться сегодня с открытой спиной, — твердо сказала Соня. — Подыщи мне что-нибудь другое.

В комнате все затихли и ждали.

— У нас нет ничего другого, — беспомощно развела руками Франческа. — Было так трудно скоординировать все наши расписания, чтобы все оказались вместе для этого снимка, и ты думаешь, у меня было время искать для тебя еще и платье с закрытой спиной?

— Пусть она наденет мое платье, — предложила графиня. — А я это, с открытой спиной.

— Это невозможно, Джинни, — пояснила Франческа. — У тебя платье в стиле Лакруа, пышное, а это совсем не для Сони. И Алекс хотел, чтобы она была в черном для…

— Передай своему Алексу, чтобы он катился, — предложила Соня.

Франческа присела на пустой стул рядом с Соней.

— Послушай, дай мне передышку, ладно? — умоляюще попросила она. — Мы предполагали начать съемки в десять, но уже половина десятого, и только половина из вас одеты и загримированы! Я больше не вынесу такого стресса! В этом проекте и без того сплошные сложности, прошу тебя, хоть ты не начинай!

Соня остановила на ней спокойный взгляд:

— Я просто говорю, что не могу надеть декольтированное платье. Не не хочу, а не могу!

Франческа вздохнула:

— Но что случилось? Ты отлежала спину или что? Что бы там ни было, мы закроем это гримом.

Соня покачала головой:

— Вряд ли.

Франческа профессиональным взглядом окинула Сонину майку и брючки. Она была готова убить ее, еще немного, и…

— Послушай, — прошептала она. — Уверена, что бы это ни было, мы сумеем… — Она подошла совсем близко и вдруг схватила Соню за майку. — Покажи мне! — закричала она. — По крайней мере, дай мне посмотреть, не сумеем ли мы скрыть это! Ручаюсь, что там нет ничего страшного. — И в одно мгновение она задрала Сонину майку. Послышались вздохи и вскрикивания, когда Сонина обнаженная спина внезапно открылась всем взорам при свете ламп. Соня закричала тоже, это был крик унижения и ярости, а другие модели тем временем столпились вокруг, чтобы поглазеть на синяки, кровоподтеки и рубцы — явные следы избиения, судя по всему, оставшиеся от кожаного ремня.