Чтение онлайн

Однако поначалу американцы не видели никаких сложностей, связанных с русскими пленными. Большинство их было в немецкой форме, воевало в немецкой армии — поэтому американцы решили обходиться с ними так же, как с прочими немецкими пленными. На практике это означало, что русские оказались разбросаны по самым различным местам, в зависимости от того, к какой из армий, воевавших во Франции, они попали. На севере вела боевые действия 21-я группа армий под командованием Монтгомери; и до сентября 1944 года все русские пленные, захваченные на этом театре, направлялись в лагеря на территории Англии. В центре действовала 12-я группа армий под командованием Омара Бредли: захваченные ею русские содержались в лагерях для военнопленных под американской администрацией в освобожденной части Франции. Наконец, 6-я группа армий генерала Денвера в Южной Франции отправляла пленных в Северную Африку, в лагеря под английской администрацией. Таким образом, американцам пришлось иметь дело непосредственно только с пленными, захваченными войсками Бредли, и они никак не выделяли русских среди немецких пленных.

Англичане к тому времени уже обсуждали вопрос о репатриации с советским правительством. Но, одновременно с запросом Молотову о его намерениях в отношении пленных, Иден поручил лорду Галифаксу, английскому послу в Вашингтоне, доложить правительству США о ситуации: англичане хотели, чтобы политика союзных правительств в отношении русских военнопленных была общей. Разумеется, все решения относительно окончательной судьбы пленных следовало отложить до получения ответа от Молотова. В проекте телеграммы МИД лорду Галифаксу предлагалось в качестве условия потребовать от Советского Союза, во избежание контракций со стороны немцев, не отдавать военнопленных под суд сразу по их возвращении. Но из самой телеграммы это условие выпало — словно бы в предвидении скорой капитуляции по этому вопросу.

Примерно в это же время пришел запрос из штаб-квартиры ВКЭСС о возможности использовать взятых в плен русских из трудовых батальонов Тодта на строительстве военных объектов союзников за линией фронта. Американское правительство ответило быстро и весьма решительно. На всех пленных, захваченных в немецкой форме, говорилось в ответе, распространяется Женевская конвенция 1929 года, подписанная Великобританией, США и Германией. В соответствии со статьей 31 конвенции их нельзя использовать на работах для укрепления военной мощи союзников, возвратить же в СССР следует только тех пленных, которые наверняка снова окажутся в Красной Армии. Любое другое решение может быть чревато опасностью немецких репрессий по отношению к военнопленным союзных армий.

В то же самое время правительство США не хуже английского понимало, что любое решение, касающееся русских военнопленных, должно быть в какой-то мере связано с положением американских пленных, которых, по всей вероятности, освободит Красная Армия. Статус американских и советских военнопленных был различен, поскольку американцы являлись просто освобожденными военнопленными, тогда как русские были взяты в плен в немецкой форме. К тому же среди русских было много гражданских лиц, и тут возникали сложности иного рода. Но проблемы содержания и возвращения подданных каждой страны были сходны, и эти вопросы неизбежно рассматривались на международных переговорах во взаимосвязи.

Уже 11 июня 1944 года главы английской и американской военных миссий в Москве обратились к советскому Генеральному штабу с запросом о том, какие меры будут приняты по отношению к пленным союзных стран, которые будут освобождены в ходе надвигающегося наступления Красной Армии. Позже, 30 августа, посол США Гарриман предложил Молотову меры по взаимному сотрудничеству в этом вопросе, который все больше занимал союзников. Молотов удосужился ответить только три месяца спустя, и львиная доля его письма состояла из необоснованных упреков.

Тем временем советский посол в США Андрей Громыко обратился к Госдепартаменту с требованием немедленно отослать в СССР — на американских судах — всех русских, взятых в плен американскими войсками. Особенно заботили его русские, которые вместе с немецкими пленными были переправлены через океан и находились сейчас на американской земле. По его требованию советский представитель получил разрешение навестить семнадцать таких пленных в лагере Патрик Генри, в Виргинии. Первый секретарь посольства Базыкин вернулся из лагеря с рассказами о том, что с пленными плохо обращаются и пичкают их антисоветской пропагандой. Громыко, не откладывая дела в долгий ящик, тут же — 12 сентября — написал жалобу заместителю госсекретаря Стеттиниусу. Вслед за этим нашелся новый повод для жалобы: США, дескать, завербовали нескольких русских пленных в свою армию. Американцы с нескрываемым сарказмом отвергли это обвинение, равно как и предложение, что среди пленных ведется антисоветская пропаганда.

В дальнейших переговорах с Соединенными Штатами советские представители ни разу не ссылались ни на одно из этих обвинений. Однако требование о немедленном возвращении всех русских пленных нельзя было оставить без ответа. 15 сентября государственный секретарь Корделл Хэлл отправил послу в Москве Авереллу Гарриману телеграмму с полным изложением позиции США в этом вопросе, одновременно предлагая ему выяснить советские пожелания относительно этого дела.

Хэлл начал с констатации факта:

Он добавил, что те, кто считает себя советскими гражданами, могут по их требованию быть возвращены в СССР. Но никого не следует отправлять назад силой, «чтобы избежать опасности ответных мер против американских граждан, находящихся в руках у немцев». Об этой позиции американцев советским властям стало известно 13 декабря 1944 года.

В результате визитов советских представителей многие пленные действительно потребовали возвращения на родину, и их желание было выполнено. Теперь требовалось официальное обращение к советскому правительству «с целью убедиться, каково пожелание правительства в отношении лиц, могущих признать себя советскими гражданами». Хэлл предложил Гарриману скоординировать усилия в этом деле с английским послом сэром Арчибальдом Кларком Керром, поскольку английский МИД недавно отправил аналогичный запрос в советское посольство в Лондоне.

Следует, однако, отметить, что между английской и американской позициями имелась существенная разница. Хэлл хотел урегулировать вопрос о репатриации только тех русских, которые считали себя советскими гражданами и соглашались вернуться на родину. Англичане же, напротив, просили посла Гусева известить их о советских пожеланиях относительно всех пленных, имеющих или имевших прежде советское подданство. А кабинет на заседании 4 сентября заранее решил согласиться на репатриацию всех русских пленных, если этого потребует советское правительство. Впрочем, это решение было секретным, и Госдепартамент США пока что о нем не знал.