Шрифт:
Глава 1. Не трусь, я сам боюсь
Прежде чем радоваться, что добро побеждает,
стоит убедиться в том, что зло – это не вы.
Тихонько поцарапавшись, в дверь спиной вперед протиснулась официантка. Чуть не оступилась на разбросанных ботинках, повернулась испуганно. Еще бы! Ей год пахать на одни Алинкины норковые ботфорты с золотыми пряжками! Чудный ротик девчонки приоткрылся, а щеки залились пунцовой краской. Она чуть не уронила поднос с батареей бутылок и сырной тарелкой, но я приложил палец к губам, призывая к молчанию, и глазами показал на столик, задом к которому в махровой набедренной повязке-полотенце на корточках стояла Алинка.
Я собрал волосы пятерней и глубже насадил ее рот на свой член, не давая низвергнутой к моим ногам королеве универа повернуться и увидеть наивную дуреху, у которой от неловкости и испанского стыда покраснели даже коленки. Что эта невинность делает в элитной сауне, вообще? Синее форменное платье чуть ниже задницы, черные гольфы и – вишенкой на этой пошлой безвкусице – малиновый, как сейчас ее щеки, галстук с эмблемой комплекса «Нимфа» ей шли, как штырю передничек.
Я жестом руки показал ей поскорее ставить на стол поднос и уматывать отсюда, пока из сауны в комнату отдыха не выскочила остальная компания – не хотелось, чтобы эту девчонку увидели здесь мои сегодняшние спутники.
Но официантка бесила. Замерла с приоткрытым ртом, таращилась так, будто увидела моего двойника.
Я застонал, чтобы заставить эту пигалицу отмереть.
Она бросилась из предбанника… зажмурившись. Когда грохнулась, зацепившись за колченогий диван, я чуть не кончил от того, что Алинка едва не откусила мне член по самые яйца от неожиданности.
Девчонка с писком скрылась за дверью, оставив на сетчатке моих глаз пожизненный отпечаток вида ее стройных ножек и изящной попки в малиновых трусиках-шортиках.
Ох, как хотелось выдрать эту милоту членом за все хорошее!
Олег, Боря, Денис и две холеные девицы – свита королевы – высыпали из сауны, разгоряченные не только паром.
– Прости… – обронила виновато Алинка.
А я натянул на бедра простыню.
– Что это было? – падая в кресло и вытирая пот рукой, спросил Ден. Впрочем, в голосе его особого интереса не было. – Виталик, кинь в меня бутылкой, – попросил он.
Я встал и за горлышко переправил штоф с коньяком в руку старшекурсника. Взял свою почти опустевшую пачку Capitan Black's и вышел на улицу покурить.
Стояли последние дни апреля, и природа уже обманула ассортиментом летних погодных прелестей, а сегодня вдруг устроила послезимний айс – столицу накрыло пришедшим с севера циклоном, и с утра пробрасывал снег с дождем. Пришлось надеть утепленную куртку.
– Виталя… – услышал за спиной голос Алинки. Она вышла, тоже обмотанная простыней, встала рядом, поежилась. – Мы дальше в боулинг, ты с нами?
– Пожалуй, откажусь, – кинул я равнодушно и сунул в рот следующую сигарету, так и не повернувшись к девушке.
– Жаль, – она провела кончиками пальцев по моему прессу и заглянула в глаза.
– Мне тоже, – бросил сухим льдом.
***
Из сауны я ушел первым. Мог уехать на такси, как и приехал, но решил прокатиться до метро на автобусе по вечернему ближнему Подмосковью, немного подумать – имелось над чем – и просто проветриться. Было уже поздно, когда я подошел к козырьку остановки и увидел под ним одинокую фигурку девушки. Когда оказался ближе, понял – это та самая официантка. Она заметила меня, отвернулась, подняла воротник короткого пальтишка и уткнулась в него лицом.
– Привет, – я проигнорировал ее смущение. Уж кому и стоило бы прятать глаза, так это мне. Закурил, глубоко затянулся, задрав голову, выпустил дым маленькой тучкой, повернулся к напуганной девчонке и спросил: – Зовут как?
– Ма… Марина… – буркнула она тихо, стрельнув сердитым взглядом, и отошла на шаг.
– Ты прости за то, что видела там, – зачем-то сказал я и снова глубоко затянулся.
Мы молчали несколько минут. Я пинал камни на дорогу, изредка бросая взгляды на соседку по остановке – перед глазами так и вставала пикантная картинка: шикарная попка в простых трусиках, будто чем больше на них ушло плотной ткани, тем надежнее это защитило бы их владелицу от всего, что происходит в элитных борд… саунах.
А Маринка словно застыла в одной позе, напряженная и как будто испуганная. Да, я сегодня плохой парень, самому от себя тошно, но что поделаешь? С волками быть – по-волчьи выть.
Когда автобус подошел, я пропустил девчонку вперед, не отказав себе в удовольствии попялиться на обтянутые узкими джинсами ножки, и оглядел салон: чуть дальше сидели трое пацанов, один оценивающе наплыл взором на фигурку Марины. Девушка села к окну сразу у входа и отвернулась, вжавшись в сиденье. Я загрузил смельчака тяжелым взглядом, на всякий случай незаметно в кармане просовывая пальцы в защиту для кулака, и с видом собственника сел рядом с девчонкой. Одну руку положил на спинку сиденья за ней, наклонился, вдыхая сладковатый свежий и слегка вызывающий аромат парфюма и юной кожи, и тихо сказал:
– Не трусь, я сам боюсь.
Я просто мастер успокаивать, ага.
Снова захотелось закурить. Я сидел и выстукивал по пластику незатейливый мотив привязавшейся песни, игравшей в сауне, пытаясь понять – на кой мне сдалась эта девчонка? Подумаешь, если эта троица позабавится с ней. Может, ей вполне по душе такое? Скромняшки в таких местах, как «Нимфа», не работают. А эта… Окинул ее внимательным взглядом, повернул двумя пальцами к себе лицо за подбородок. Губешки задрожали, взгляд олененка, носик засопел от возмущения, губки пухлые… так бы и впился…
Тр-р-р… Что за бред?
Член налился тягучим желанием. Да что за на хрен?!
Марина через несколько остановок несмело завошкалась и, снова едва взглянув на меня, тихо пропищала, чтобы пропустил. Я подвинулся, давая ей проскользнуть к выходу перед остановкой, и краем глаза заметил, что компания парней подорвалась к другой двери. Девчонка тоже это заметила, сжалась вся в комочек – как только дымком не просочилась в щель между створками двери? – взглянула на меня испуганно распахнутыми глазами, закусила губу и отвернулась.