Чтение онлайн

Охваченный паникой, он стал озираться по сторонам, увидел рядом босые женские ноги и бухнул первое, что пришло в голову:

– Почему босиком?

– Тепло, – ответила женщина.

– Тепло, – согласился он и поднялся, ухватившись за поданную ею руку, хотя и не нуждался в помощи. Просто хотел почувствовать рядом что-то живое.

– Мы действительно висим в воздухе? – спросила она.

Он ощущал свои стертые до крови и потому пылавшие жаром локти, ощущал в своей руке полную жизни женскую руку, и тем не менее сказал:

– Во сне возможно все.

Сказал так потому, что знал: нечто подобное бывает во сне. Снятся целые сюжеты, хотя ты и осознаешь, что это сон, и даже можешь анализировать или критиковать происходящие события. Обычно эти сновидения появляются за несколько секунд до пробуждения.

– Я тоже так подумала сначала… Но если теперь и ты… Но ведь это ужасно!

Смуглое ее лицо позеленело.

– Напротив. Очень даже интересно.

– Боже, что же мы теперь будем делать?!

– Если в такой момент предпочитаешь обращаться к нему, а не к своему капитану… – указал он рукой в невидимое небо, изображая обиженного. Затем хлопнул себя по лбу: – Сообразил! Будем завтракать. Или обедать. Или ужинать. Похоже, время тоже повисло в воздухе.

И снова ушел от ответов на ее вопросы и от необходимости паясничать, чтобы успокоить ее.

Пока Альфа совершала свой утренний туалет, профессор успел прибраться в каюте и поставить чайник. Альфа появилась, когда чайник уже закипал. Она выглядела скорее сосредоточенной, чем испуганной. И он встретил ее приход с облегчением.

– Юнга Альфа, накрывай на стол!

Она флегматично направилась к полке с посудой.

– Юнга Альфа, почему не отвечаешь как положено по уставу? Тебе что, снова напоминать о дисциплине на борту?

Она обернулась, сразу поняла, что он нуждается в помощи и ответила улыбкой, а в левом уголке губ образовалась очаровательная двойная складочка. Но не более. И он тоже отказался от показного бодрячества.

Все время, пока она разливала чай, а он нарезал хлеб, молчали. Несмотря на то, что обе двери были открыты, в каюте не было и намека на дуновение ветра. Что касается света, он не усиливался, не ослабевал – всюду был одинаковым. Так и не прикоснувшись к еде, Альфа заговорила первой:

– Ты что-нибудь понимаешь?

– А ты кого спрашиваешь, капитана или профессора?

Она вздохнула, поняв, что и капитан, и профессор одинаково беспомощны перед этим явлением.

– Ешь, – приказал он, отправляя в рот чересчур большой кусок. – Потом будем думать. Как рекомендовали когда-то доктора? Чистый воздух, здоровая пища и спокойствие. Мы пока что имеем все это.

– Воздух! Чувствуешь? Это другой воздух. Более сухой и ничем не пахнет.

Профессор раздраженно жевал и не ощущал ни вкуса, ни запаха воздуха.

– Сделай-ка мне два-три бутерброда с маслом! – придвинул он к женщине плетеную хлебницу, а сам ушел в рубку.

Радиостанция на яхте была достаточно мощной и с большим диапазоном, но ни единое судно, ни кто-нибудь с пристани не ответил на его позывные. Он стал искать волну болтунов-радиолюбителей, которые, с тех пор как система спутниковой связи взяла на себя целиком прием и передачу сигналов бедствия, не умолкали ни на минуту. И здесь пространство оказалось опустевшим. Будто опустела вся планета, исчезли все волновые излучения. Но ведь станция была в порядке. Позавчера только он поменял аккумуляторы. К тому же, будучи уже вдали от берега говорил еще раз со знакомым капитаном из береговой охраны, чтобы тот не очень-то волновался, если он случайно задержится.

Профессор направился к двери и окликнул свою гостью, склонившуюся над чашкой чая с таким видом, будто делала ингаляцию:

– Включи радио!

Альфа перенесла магнитофон из ниши на стол, включила, но и он не издал ни звука. Даже привычного потрескивания при смене станций не слышалось. Женщина настроила приемник на короткие волны. И на коротких царило молчание. Сообразила нажать кнопку ночного освещения – шкала вспыхнула смарагдовым светом. Электричество было. Но куда же тогда подевался этот болтливый мир? Для него, физика, это было гораздо невероятнее, чем то, что он оказался на зависшей в воздухе яхте.

Профессор оставил станцию включенной и настроенной на прием, а сам занялся магнитофоном. Поставил кассету, тотчас же разразившуюся музыкой Вивальди, но поспешил выключить ее и снова занялся радио. Его ничем не объяснимое молчание продолжалось. Профессор посмотрел на сидящую перед ним женщину.

Она поняла, что еще немного, и он может взорваться, и принялась выполнять забытое приказание. Мелко подрагивавшими пальцами намазала на ломтик хлеба масла, затем конфитюр, положила его на тарелку и принялась за следующий… В этот раз ломтики получились не такими красивыми, как в прошлый.

Он стал наливать себе чай и увидел, что чайник подрагивает в его руке.

– Капитан, – начала было она, и профессор, взяв себя в руки, произнес спокойно:

– Что бы ты ни спросила, я отвечу тебе одно: не знаю. Но сейчас, как видишь, нам ничего не грозит.

– Ты так думаешь?

– Ведь ты же медиум. Или ты предчувствуешь что?… Ешь, тебе говорят. Это успокаивает.

После похорон тоже едят. Но, черт побери, даже в самую глубокую могилу наверняка проникает какая-нибудь радиоволна! Что же это за явление отмежевало их от остального мира, будто колпаком каким накрыло?

– Альфа, девочка моя, не бойся! – попытался он сгладить недавнюю грубость. Однако эти слова ему самому показались жалкими.

– Стараюсь, – ответила она, снова попытавшись улыбнуться. Но так необходимые ему сейчас складочки не появились. – А здесь есть такие треугольники? Я хочу сказать – как Бермудские?

– Теоретически они могут образоваться в любом море, но если ты имеешь в виду прежние мифы и легенды о них…

– И все же, многое из всего этого осталось неразгаданным. Не правда ли?