Жиган
Шрифт:
– Какие же у него дела с азербайджанцами?
– Наркотой приторговывают. Под ними станция техобслуживания, базар, кооперативы душат. Все отмороженные к ним липнут. Я этого не люблю. Все должно быть по понятиям и честно. Азеры Пантелея воpом-законником считают. А по мне, так он мелкая сявка.
– Знаешь, что к нам от Пантелея какие-то отвязанные приходили?
– Знаю. Это они Серегу грохнули, только шеф молчит, ничего не говорит. Зато про тебя теперь все знают. Ну, ты в натуре Жиган.
– Да ладно.
– Нет, я без понтов, – убежденно сказал Лось. – Если б не ты, всей конторе каюк. Так что, если когда помощь понадобится, я завсегда готов. А за Серегу мы еще отомстим. Мы с ним быстро скорешились. Я таких пацанов уважаю. И тебя тоже уважаю.
За разговором с Лосем Жиган не заметил, как к столику подошла Лена Киреева.
На ней был шикарный брючный костюм из тонкого темно-бежевого велюра, не только не скрывавший ее великолепную фигуру, но, наоборот, подчеркивавший высокую грудь и роскошные бедра. Пышные русые волосы волнами спускались на плечи, лоб прикрывала короткая челка. Эту челку она неизменно носила с тех пор, как Жиган впервые узнал ее.
– Здравствуйте, мальчики, – сказала она, улыбаясь, – не помешаю?
Лось обалдело уставился сначала на Кирееву, потом на Жигана и наконец, сообразив, что к чему, вскочил из-за стола.
– Ну, я это… засиделся. Пойду на дверь дежурить.
Когда Лена села за столик, Жиган обратил внимание, что в ее волосах сверкают мелкие капельки влаги.
– Что ты так смотришь? – принужденно улыбнулась она. – Ах, это. Дождик прошел, а зонтика у меня с собой нет.
– Я думал, ты на колесах.
– На колесах? – Лицо ее внезапно побледнело.
– На машине, – уточнил Жиган.
– Ой, извини, я не сообразила… Нет, сегодня пpишлось пешком.
– Что будем пить?
– Как всегда – шампанское.
– А ты совсем не меняешься в своих привычках, – спокойно заметил Жиган и махнул рукой, привлекая внимание бармена.
– Афоня, шампанского сюда! Давай «Абрау-Дюрсо» из наших запасов.
Через минуту на столе перед Жиганом и его гостьей стояла холодная запотевшая бутылка великолепного крымского напитка. Жиган поднял высокий бокал.
– За встречу.
Они чокнулись, отпили по глотку.
– Я тоже очень рада тебя видеть. Серьезно. Мне очень жаль, что все так получилось.
– Ты про баню или вообще?
– Про все. Я знаю, что обязана попросить у тебя извинения.
– За что?
– Костя, я же знаю, что ты до сих пор любишь меня. Только не говори мне, что я ошибаюсь.
Это было попадание в точку. Что он мог возразить? Что прошло столько лет, они не виделись с незапамятных времен, что все чувства в его душе умерли? Наверняка в его словах было бы немало правды.
Но все эти годы он носил память о первой любви в каком-то затаенном уголке сердца. Он вообще не надеялся на то, что эта встреча когда-нибудь станет возможна.
– Что ты молчишь? Я правду сказала, верно?
– Какое это имеет значение? – стараясь придать своему голосу как можно более равнодушный оттенок, сказал он.
– Почему же ты покраснел, если это не имеет никакого значения? – кокетливо улыбнулась она.
– Это от шампанского.
– Ладно, не говори, если не хочешь. Но я-то все равно знаю…
– Ты же никогда не обращала на меня внимания.
– Чему тут удивляться? – Она пожала плечами. – В школе ты был такой маленький. Когда мы стояли с тобой рядом, ты мне в пуп дышал.
– Ах, вон оно что, – грустно усмехнулся он.
– Никто же не знал, как ты вытянешься. Ты вообще сильно изменился.
– Жизнь заставила, – неопределенно сказал он.
– Жизнь… – Она снова отпила шампанского. – Жизнь так меняет людей, что их потом невозможно узнать.
– Это ты про себя говоришь?
– И про себя тоже.
– Челка у тебя осталась прежней, и шампанское ты всегда любила.
– Это ерунда, – улыбнулась Лена, – внешняя сторона.
– Интересно, какой же человек теперь скрывается за этой внешней стороной?
– Ты, наверное, думаешь, что я шлюха? – с обезоруживающей откровенностью сказала она. – Ладно, не опускай глаза. Я все вижу. Да, я сплю с бандитом. Все вокруг думают, что он негодяй. Но этот человек спас мне жизнь, и я должна быть благодарна ему за это.
– Что же с тобой случилось?
– Это долгая история, – уклончиво сказала она.
– Разве мы куда-нибудь торопимся?
– Я не могу задерживаться, – глянув на часы, сказала она.
– Ревнует?
– Я не понимаю твоей иронии. Он любит меня и, наверное, немножечко ревнует, как все мужчины. Ты ведь тоже меня ревнуешь?
Она вдруг как-то побледнела и торопливо схватила свою сумочку.
– Извини, мне нужно выйти. Попудрю носик.
Когда она вышла из зала, рука Жигана машинально потянулась к бутылке.
Неприятный какой-то складывался разговор. Вроде бы все ясно, никто никому ничего не должен. Но она чувствует себя виноватой и пытается оправдываться. А Жиган, наверное, в первый раз в жизни оказался в роли судьи.
За что он должен ее осуждать? За то, что она никогда не любила его? Не отвечала взаимностью на его чувства? С какой стати она обязана была делать это? А теперь?
Что теперь? Она давно уже взрослая женщина и может поступать так, как хочет.
Ерунда какая-то, бессмыслица. Зачем вообще нужен был этот разговор?