Жиган
Шрифт:
«Везут убивать, – понял Жиган. – Найдут где-нибудь канаву, долбанут пару раз в затылок и поминай как звали. А мне умирать нельзя, у меня еще на этом свете много дел осталось».
Гусейн сидел вполоборота и все время внимательно поглядывал на пленника. Пистолет лежал у него на коленях. Если бы руки не были скованы за спиной наручниками, можно было бы попытаться устроить небольшой шухер в машине. Но пока что не стоит и дергаться.
Нет, как все-таки гнусно ощущать себя бараном, которого везут на убой. От этого незнакомого ощущения остро засосало под ложечкой. Головная боль как-то притупилась, руки и плечи начинали неметь.
Борисик вел машину осторожно, притормаживая перед ямами, как будто боялся растрясти свою будущую жертву.
Наконец автомобиль выехал на небольшую поляну, окруженную по краям кустарником. Борисик выключил двигатель, вышел из машины и со сладкой истомой потянулся.
– Все, – удовлетворенно сказал он, – этого ублюдка закопаем, поеду домой отосплюсь. С Мамедом я уже добазаpился. Слышь, Гусейн?
– Я в кабак пайду, бабу сэбе найду. Послэ кpовы как звэp бабу хачу.
Гусейн, сунув пистолет за пояс, тоже вышел на поляну. Он вытащил сигарету, угостил подельника, и оба закурили.
«Отдыхают перед трудной работой, гады, – с ненавистью подумал Жиган. – Ладно, я вам сейчас устрою».
Он осторожно вытянул перед собой ногу и стал шарить носком под сиденьем. Где-то там должен быть пистолет, если они, конечно, не устроили в машине капитальный шмон.
Есть! Что-то тяжелое шевельнулось под ногой.
Охранники, ничего не подозревая, лениво переговаривались между собой. В полуоткрытое окно «Волги» потянуло табачным дымом.
Вдруг Гусейн, будто почувствовав что-то неладное, обернулся и подошел к машине. Жиган замер, стараясь ни единым лишним движением не выдать себя.
Азербайджанец подошел к «Волге», заглянул в салон, ощерился кроличьей улыбкой.
– Ну что, казол? Пращайся с жызню. Сычас магылу тэбе найдом.
«Ну, все, – пронеслось в голове Жигана, – не успею».
Однако Гусейн, вопреки его ожиданиям, обошел машину сзади и распахнул багажник.
– Барысик! – крикнул он. – Этот уже здох! Беры лапату, магылу капать будешь.
Борисик с недовольным видом подошел к багажнику.
– Ну ты, на хрен, загнул, – услышал Жиган его возмущенный голос. – Я че, копать сюда приехал?
Воспользовавшись тем, что оба его соглядатая находились за поднятой крышкой багажника, Жиган осторожно повернулся на сиденье и поднял ноги вверх. Почти онемевшие плечи пронзила адская боль.
Быстрее же, быстрее!
Изогнувшись всем телом, он пропустил ноги между руками и наполовину освободился. Теперь скованные браслетом руки совсем не мешали ему действовать.
– Че он там дергается? – раздался голос Борисика.
Все, что произошло после этого, уложилось в несколько секунд.
Резко наклонившись вперед, Жиган выхватил из-под сиденья пистолет и, закрыв его своим телом, замер. Ничего не подозревающий Гусейн, грубо гогоча, воскликнул:
– Навэрна, в штаны надэлал!
Как только он увидел пленника, лицо его мгновенно перекосило, и он рванул дверцу машины на себя.
– Ах ты, сука!
Жиган резко распрямился и выбросил вперед руки, скованные наручниками. Между ладонями у него был зажат «ТТ».
– На!
Как только Гусейн распахнул дверцу, Жиган выпустил ему в лоб почти всю обойму.
Вообще-то хватило бы и одной пули. Но Жиган давил на курок до тех пор, пока голова ненавистного азера не превратилась в подобие рваной мочалки. Несколько кусков черепа вместе с окровавленными грязно-серыми ошметками разлетелись в стороны.
Гусейна откинуло назад, и он рухнул на спину, как сноп. Тело его содрогалось в крупных конвульсиях, и Жиган выпустил ему в грудь еще одну пулю.
В следующее мгновение Жиган увидел, как из-за багажника показалась ничего не соображающая физиономия Борисика. В руках он держал лопату с коротким черенком. Наверняка этой лопатой он собирался копать могилу для своей жертвы.
Увидев содрогающийся в конвульсиях труп Гусейна, его подельник машинально отпрянул. Жиган, почти не целясь, выстрелил в Борисика. Пуля ударила в штык лопаты, которую охранник держал в руках, и с душераздирающим скрежетом отрикошетила в сторону. Жигану оставалось только сожалеть о том, что в руках у него был «ТТ», а не автомат Калашникова.
Пуля, выпущенная из «АКМ», пробила бы штык лопаты насквозь. И тогда противник Жигана не имел бы шансов на выживание.
А сейчас Борисик, вмиг побелевший от страха, оцепенело застыл на месте. Казалось, он вообще не способен двигаться. Жигану оставалось только довести дело до конца.
Он направил ствол пистолета в голову охранника и без лишнего промедления нажал на курок.
Но выстрела не последовало. Последовал лишь глухой щелчок. Неужели осечка? Жиган попробовал перезарядить «ТТ», хотя ему очень мешали браслеты наручников. Кое-как обхватив сверху пальцами затвор, Жиган потянул его на себя. Но затвор был неподвижен.
– Твою мать, – ругнулся Жиган.
Все было предельно ясно – патрон перекосило в патроннике. Из-за этого заклинило затвор. Вот что значит – китайская штамповка. С нашим родным, тульским, такого бы никогда не произошло.
Теперь этой пушкой можно было только гвозди забивать. И это при том, что руки Жигана были скованы наручниками. Его спасло лишь то, что противника на несколько мгновений парализовал страх.
Борисик слишком медленно соображал. Он стоял, вытаращив глаза, с лопатой наперевес, и Жиган почти слышал, как натужно ворочаются мозги Борисика.
Жиган, коротко размахнувшись обеими руками, швырнул пистолет во врага. «ТТ» ударился ему в плечо, не причинив никакого вреда.
Наконец, сообразив, что перевес в схватке неожиданно оказался на его стороне, Борисик с коротким рыком дернулся вперед и наугад махнул перед собой лопатой. Штык просвистел рядом с машиной и воткнулся в затихший труп Гусейна.