Жиголо
Шрифт:
Федор повернул Викторию к себе.
– Я же тебе объяснял, ты и еще одна женщина в моей молодости действуете на меня одинаково. Я, не раздевая вас, чувствую ваше тело.
– И я тоже чувствую!
– Вот и хорошо! – сказал Федор, – пойдем сейчас на тихий пляж. До вечера далеко. Будешь изображать старую деву. А я тебя буду склонять к соитию. И склоню, к ночи! Прямо на пляже.
Виктория рассудительно заявила:
– На этот раз не удастся Федя. И не пытайся. Ты слишком высоко поднял планку своих возможностей и сил.
– Слепой, сказал, посмотрим!
– Посмотрим!
Федор упрямо твердил:
– Только играй всерьез.
Глава III
Часть пути они проехали на троллейбусе. Здесь вдоль дороги стояли бывшие ведомственные пансионаты с полузакрытыми пляжами. Один из них показался Виктории с Федором достаточно уединенным. У него они и сошли.
– Ну, я пошла.
– Помни, что ты старая дева, по случаю попавшая в свой шикарный номер. Должен был ехать ваш старый, престарый директор, но его разбил паралич.
– Хорошо!
Минут через десять Федор зашел на пляж и покрутил головой. У воды Виктории он не увидел. Он обошел пляж и наткнулся на нее в самой удаленной части, там, где острыми, слоеными изломами вышли на поверхность земли скальные породы. Вот на одном таком изломе-языке и лежала Виктория. Примоститься рядом, нечего было и мечтать. Каменный язычок был единственной площадкой для лежбища в радиусе ближайших трех метров.
Молодая женщина в старомодном закрытом купальнике спала. Во всяком случае, глаза у нее были закрыты, и лишь ресницы пару раз дрогнули. На губах появилась легкая, довольная улыбка.
Федор пристроился под уступом, у нее в ногах. Раздеваться не стал.
– Гражданка, представляете, – с возмущением громко заявил он, – третий день иду вдоль берега моря. Путешествую так сказать для души, и кроме нагого тела, практически ничего не вижу. А рядом пляж соседний, вообще нудисты. Такими глазами меня проводили, будто это я нагой, а не они. Вы спите, мадам?
– Нет! Дремлю! И слушаю! Вы мне не мешаете!
– И вы мне не мешаете, – сказал Федор, – терпеть не могу женщин, которые своим телом собираются затмить солнце. Все должно быть в меру. Даже если ты вышел принять солнечные ванны, должны же быть хоть какие рамки приличий. Иной и показывать нечего, а она растелешится, будто кнутом перепоясалась. Ее саму бы этим кнутом…
– Вы не хотите подремать? – спросила его дама.
Федору пришлось замолчать. Его самого после сытного обеда и нескольких часов трудов во славу женского тела неимоверно тянуло в сон.
– Пожалуй, можно!
Глаза закрывались сами собой. Чтобы не уснуть, Федор периодически больно пощипывал себя за ногу. Минут через пять он увидел, как Виктория, приоткрыв рот, и положив голову на дамскую сумочку, ровно задышала. Федор осторожно поднялся, как кот сделал пару осторожных шагов, собрал всю ее одежду в узелок и сунул его в небольшую расселину. Сверху прикрыл небольшим камнем. Теперь можно было и самому прикрыть глаза.
Его разбудила Виктория.
– Федор! Феденька!
Федор открыл глаза.
– Что-нибудь случилось мадам?
– Федор, скажи, что ты нарочно спрятал мою одежду!
– Мадам, мы с вами незнакомы.
– Не валяй дурака Федор. Мне не в чем домой идти.
– У вас здесь есть дом? А я думал, что вы старая дева, прячетесь на верхотуре от народа. Кстати, как вас звать?
– Виктория.
– Ну, так-то лучше.
Виктория изучала лицо Федора и никак не могла понять, он ли спрятал ее одежду или действительно ее украли. Но пропала только одежда, а сумочка, кошелек, мобильник все это осталось при ней. Значит, пока она вздремнула, он одежду спрятал.
– Федя, и как теперь мне быть?
– Вы, главное не переживайте, Виктория. У меня есть тетерев, бутылка красного марочного вина и соус шафранный. Как-нибудь до ночи продержимся, а там видно будет…
– Что видно будет?
– Как мы с вами, Виктория, поладим, и как до дома добираться будем.
Солнце только еще собиралось сесть за горизонт. На пляже остались самые стойкие купальщики, в том числе и они.
«Он сумасшедший, маньяк», подумала Виктория. С кем она связалась? А если вечером не отдаст одежду? В чем она в отель войдет? Там ведь везде видеокамеры. Господи! О чем она раньше думала, когда связывалась с этим ненормальным. Эротические игры устроили. А если встать и сейчас уйти?
Холодный под прошиб Викторию. До отеля ведь еще добраться надо. Они уехали километров на десять. Как она в купальнике будет ловить машину? Кто остановится? Еще один такой же сексуально озабоченный?
Она глянула на Федора. Тот спокойно раскладывал рядом с нею еду.
– Не волнуйтесь, Вика. Сейчас по стаканчику вина с вами выпьем и ваше горе горем не покажется. И каплун, то есть тетерев, почти золотой у нас есть.
Федор протянул ей почти до краев наполненный красным вином пластмассовый стакан.
– Выпейте за кампанию. Я нынче не на работе, а на отдыхе. Мне сам бог велел выпить. Да и вам, в вашем положении, не помешает.
Виктория хотела лишь пригубить.
– Нет, нет! Только до конца, – сказал Федор и сразу же налил ей второй стакан.
– Чувствуете, как легчает? А сейчас выпьете второй, и мы с вами обсудим, как лучше всего добраться до дома. Вино хорошее, «У Валеры» плохого не бывает.
Федор заставил выпить ее и второй стакан. Тревога, охватившая Викторию, начала рассасываться. Она смотрела на него уже совершенно другими спокойными глазами.
– И как ты повезешь меня домой?
– Тенниску свою отдам. Я бы и брюки отдал, да не влезешь ты. А чтобы в отеле не узнали тебя, я предлагаю тебе лицо и тело сажей измазать. Вроде ты негритянка. Потом отмоем тебя. Правда придется ждать часов до двух, пока все не угомонятся. Мне лично торопиться некуда, меня никто не ждет. Так что я думаю, мы совершенно спокойно тут в укромном местечке просидим. Ночи южные темные, нас никто и не увидит. Хочешь, я тебя сейчас сажей вымажу.
– А другого варианта нет? – спросила Виктория.