Чтение онлайн

– Надо, - получаю уклончивый ответ.

– Э, нет, мы так не договаривались с Аркадием Петровичем, - говорю я, припоминая, как однажды, перед армейской службой, уже проходил неприятную во всех отношениях врачебную процедуру.

– А без этого я не дам лицензию на работу, - предупреждает вредитель в белом халате.

– Я здоров, как бык, - раздражаюсь.

– Это решать мне, - оппонент неуступчив, как осел.

– Доказать?

– Докажите?

Не люблю спорить. Зачем пустельга, если можно обойтись без нее. Я беру стул со стальными искривленными ножками и завязываю два узелка - на добрую память о себе. В ответ Кинг-Конг, натужась, развязывает эти узелки.

– Тем более, - говорю я, - не могу вам довериться.
– И выхожу вон из кабинета, оставив ветеринара не у дел.

Понимаю, что каждый выполняет свой профессиональный долг, однако не с таким же остервенением, господа из "Вагриу".

Потом быстрая поездка на такси по Садовому кольцу - и я в арбатских переулочках. Надеюсь, мастер Хинштейн не отдал в розницу мои фотографии? Поднимаюсь по знакомой парадной лестнице. Дверь открывает вся та же невозмутимая, как могильная плита, Моника из Полтавы.

– А, Димочка, жду-жду, - необыкновенно радуется старый фотограф. Прекрасные снимки.
– И льстит.
– Какая таки богатая фактура?

Я вижу, что Михаил Соломонович нехорошо возбужден, за суесловием скрывая некое намерение. Что такое? Не мечтает ли он выставить фактурное фото в парижском салоне мадам дэ Кандессю? Отнюдь, щерится шутке фотограф и предлагает... работу.

– Какую?
– не понимаю я.

– По прямому, так сказать, назначению, - улыбается, как мэр на празднике города.

– То есть?

Господин Голощеков оказался прав: конкуренция на рынке порока работала отменно. Не успел я запечатлеть на пленке свою богатырскую стать, как старый папарацци решил заработать свой процент на сделке, сведя вместе два любящих сердца. По его уверениям меня ждет удивительная ночь и в ней дама, мечтающая о фейерверочной любви. Я пожал плечами: а как же договор с клубом "Ариадна", нехорошо, простите, начинать трудовую деятельность со лжи? Человечек с лейкой захихикал и задал несколько уточняющих вопросов. После моих ответов выяснилось, что договор вступает в силу только через неделю.

– Бюрократ Аркаша, ох, бюрократ, - радовался фотограф, потирая ручки.
– Из бывших строителей коммунизма, любит бумажку, больше, чем букашку, то бишь человека.

– Ну я не знаю, - сомневался.

– А потом, Дмитрий, - был настойчив и подвижен птичьим личиком, проверим, так сказать, боевую и политическую подготовку! И не запросто так, - и назвал сумму, с которой дама готова расстаться после ночного бдения при свечах.

– Семьсот баксов?
– переспросил я.

– Именно таки так, - подтвердил фотограф и сделал оригинальный вывод, что стоять у мартена куда труднее и за это не платят таких сумасшедших денежек.

Я посмеялся: ещё неизвестно, что легче: стоять у мартена или лежать у домны. На этой веселой ноте мы ударили по рукам. Я получил листочек с номером телефона и конверт, где угадывались снимки для отдела кадров дамского клуба.

– Заходьте ещо, - облизнула плодоягодные губки наша доморощенная Моника Порывай на прощание.

– Непременно, - буркнул я.

Черт знает что! Быть может, пока не поздно придержать шаг и не прыгать через три ступени в мир неизвестный, скрытый от обывательского глаза, как панцирь земли за кучевыми облаками.

Как тут не вспомнить первый прыжок с парашютом, когда тебя выносит из самолетного брюха в качестве мешка с натрием для урожайности родных полей. Страшно делать последний, он же первый шаг в никуда. Или ты его делаешь, или не делаешь, вот в чем дело. Некоторые так и не сумели кинуть себя в воздушные потоки, чтобы после чувствовать нетрезвое счастье оттого, что по-прежнему живешь да ещё управляешь лямками индивидуального летательного средства, с помощью которого удалось избежать летального исхода.

Так что опыт жизни в экстремальных условиях у меня есть. И поэтому никаких сомнения, сержант, никаких сомнений. И я делаю шаг из сумрака подъезда в солнечный день.

На Арбате вечный праздник жизни: торгаши матрешками, музыканты, художники, зеваки и прочая нетребовательная публика, бродящая меж фальшивыми фонарями. Мое внимание привлекает шарлатан с лицом пьющего по утрам отнюдь не кефир. На его груди трафаретка, утверждающая, что он астролог, способный предсказать судьбу по звездам. Жаль, что не верю в подобную шелуху, а то приостановился бы в надежде получить высшую благосклонность. Увы, я атеист и практик, и потом надо спешить в дамский клуб, где, подозреваю, меня ждет выволочка по причине моего же стойкого нежелания сотрудничать с костоправом из "Вагриу".

К счастью, управляющий Голощеков был занят с делегацией из Франции не по обмену ли передовым опытом на рынке порока? Однако по его просьбе меня познакомили с Виктор`ом, одним из выдающихся казановых в нашем лаптевом вертепе. Вероятно, чтобы я ещё лучше познал профессию жиголо пока на словах?

И первые слова альфонса, похожего манерами на потертого, но душистого павиана, были такие: "Все женщины прежде всего сучки и хотят лишь одного: чтобы их хорошенько трахнули."

– Аркадий Петрович просил ввести тебя, так сказать, в курс дела, проговорил Викт`ор, когда мы присели за стойку местного бара.
– В курс дела с моей, - уточнил, - точки зрения.

– Водочки, - предложил я, - коньячку?

– Не-не, - отмахнул новый друг.
– Я только сок: апельсиновый. С этим делом, - указал на батарею бутылок, - аккуратно, а то сам понимаешь, выпил раз, выпил два - и солдатик упал в блиндажике.

Я понял метафоричный слог, и тем не менее заказал молдавского коньячка "Белый аист". Как говорится, тяпнул сто пятьдесят и уже летишь в теплые сытые края Америки.

– Ну, - поднял стакан с соком Викт`ор, - чтобы наши клинки были остры, метки и никогда не ржавели в ножнах!