Чтение онлайн

Но ты не можешь полагаться на то, что дотянешь до следующего Рождества; не в этом возрасте.

Нет; ему не следует об этом думать. Сегодня праздник, торжество. Надо веселиться, и…

И вдруг у него в руках оказался фужер с шампанским. Эмили кружила по комнате, раздавая фужеры взрослым, а Карл разливал детям сок в пластмассовые стаканы.

— Папа, встань рядом с мамой, — сказал Карл. Дон сделал, как просили, проковыляв к Саре на другой край комнаты. Она не стояла — не могла подолгу стоять — а сидела в старом «Сибарите», чудовищных размеров мягком кресле с откидной спинкой. Ни он, ни она больше не раскладывали это кресло, хотя внуки любили возиться с его механизмом. Он встал рядом с Сарой, поглядел сверху на её редеющие белоснежные волосы. Она, насколько смогла, изогнула шею, чтобы бросить взгляд на него, и улыбка пересекла её лицо — ещё одна линия на ландшафте из трещин и складок.

— Всем внимание! — крикнул Карл. Он был старшим из детей Сары и Дона и всегда верховодил. — Минуточку внимания, пожалуйста! — Разговоры и смех быстро стихли, и под взглядом Дона Карл поднял свой фужер с шампанским. — Я хочу предложить тост. За маму и папу, в шестидесятую годовщину их свадьбы!

Все взрослые подняли свои фужеры, и через секунду дети последовали их примеру стаканами с соком.

— За Дона и Сару! — сказала Эмили, а Перси добавил: — За бабушку и дедушку!

Дон отхлебнул немного шампанского — первый алкоголь с Нового года. Он отметил, что рука дрожит больше, чем обычно: не от возраста — от чувств.

— Ну, папа, что скажешь? — спросил Карл. Он улыбался от уха до уха. Эмили снимала всё на датакомм. — Прошёл бы ты через всё это ещё раз?

Вопрос задал Карл, но ответ Дона предназначался Саре. Он поставил свой фужер на маленький чайный столик рядом с её креслом, потом тяжело и болезненно опустился на одно колено, чтобы его глаза оказались на одном уровне с глазами сидящей жены. Он взял её за руку, ощутив тонкую, почти прозрачную кожу, натянутую на вздувшиеся суставы, и заглянул в бледно-голубые глаза.

— Ни на миг не задумался бы, — тихо произнёс он.

Эмили испустила долгий театральный вздох восхищения.

Сара сжала его руку и улыбнулась ему, той самой асимметричной усмешкой, которая покорила его тогда, когда им обоим не было тридцати, а потом сказала с твёрдостью, которую редко можно было слышать теперь в её голосе:

— И я тоже.

Карла от торжественности момента немного понесло.

— За следующие шестьдесят лет! — провозгласил он, поднимая фужер, и Дон обнаружил, что сам смеётся над нелепостью этого предположения.

— Почему нет? — сказал он, медленно поднимаясь на ноги и снова беря свой фужер. — Почему, чёрт возьми, нет?

Зазвонил телефон. Он знал, что чисто голосовые телефоны его дети считают старомодными, но ни он, ни Сара не испытывали никакого желания заменять его ни на обычный видеофон, ни тем более на голографический. Его первой мыслью было не брать трубку; если кому надо, оставят сообщение. Но, возможно, это звонят поздравить — может быть, даже его брат Билл из Флориды, куда он уезжает на зиму.

Беспроводная трубка оказалась на другом краю комнаты. Дон приподнял брови и кивнул Перси, который был рад исполнить такое важное поручение. Он моментально оказался у телефона, но вместо того, чтобы принести трубку Дону, нажал кнопку ответа и вежливо произнёс:

— Квартира Галифаксов.

Возможно, Эмили, которая стояла возле Перси, и услышала, что ответили на том конце, но Дон не смог ничего разобрать. Через секунду он услышал, как Перси ответил: «Секундочку» и пошёл обратно. Дон протянул руку за трубкой, но Перси качнул головой.

— Это бабушку.

Сара с удивлённым видом взяла трубку, которая, опознав её отпечатки пальцев, тут же увеличила громкость.

— Алло? — сказала Сара.

Дон с интересом смотрел на неё, однако Карл разговаривал с Эмили, Анджела следила, чтобы её дети не расплёскивали сок, а…

— Бог ты мой! — воскликнула Сара.

— Что такое? — спросил Дон.

— Вы уверены? — спросила Сара в трубку. — Вы абсолютно уверены, что это не… Нет, нет, конечно, вы проверили бы. Но… Боже ж ты мой!

— Сара, — сказал Дон. — Что там?

— Погодите, Ленора, — сказала Сара в телефон, потом прикрыла дрожащей рукой микрофон. — Это Ленора Дарби, — сказала она, повернувшись к нему. Он понимал, что должен знать это имя, но никак не мог вспомнить — теперь с ним такое случалось сплошь и рядом — и это, похоже, отразилось на его лице. — Ты должен её помнить, — сказала Сара. — Из магистратуры. Ты её видел на последней рождественской вечеринке на факультете.

— И что?

— Так вот, — сказала Сара, словно сама не верила, что произносит эти слова, — Ленора говорит, что пришёл ответ.

— Что? — переспросил Карл, который оказался по другую сторону её кресла.

Сара обернулась к сыну, но Дон всё уже знал и так; он прекрасно понял, о чём она говорит, и отступил на полшага назад, опершись для равновесия на угол книжного шкафа.

— Пришёл ответ, — сказала Сара. — Инопланетяне с Сигмы Дракона ответили на сообщение, которое моя команда отправила им почти сорок лет назад.

Большинство шуток портятся от частого повторения, но некоторые превращаются в старых друзей, вызывая улыбку каждый раз, как приходят на ум. Для Дона Галифакса именно таким было замечание Конана О'Брайена [3] , сделанное десятилетия назад. Майкл Дуглас и Кэтрин Зета-Джонс объявили о рождении свой первой дочери. «Мои поздравления, — сказал О'Брайен. — И если она пошла в маму, то её будущему мужу сейчас за сорок». [4]