Чтение онлайн

Я посмотрел на тех, в чьей компании хочу оказаться, и увидел в них людей, в которых тоже все есть. Во Франциске Ассизском тоже есть садомазохист какой-нибудь. Но они эти свои места куда-то приспособили так, что получился другой результат…

И тут со мной случилась любовь. Любовь – это и есть то, что из всего объема делает чудо. Это было вторым осознаванием. Помните, как у Ахматовой: «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда». Полюбив, вы открываете, что весь этот материал любовь может превратить и воплотить во что угодно. А если нет любви, тогда все в руках социума. Все определяется тем, в каком социально-психологическом мире человек родился, какое воспитание получил, какие обстоятельства. Как социум сыграл на этом, какие кнопки, клавиши он нажал, то и получилось. Нажал эти – получился начальник, эти – святой.

Если мы не верим, что каждый человек от Бога, мы попадаем в одну компанию с товарищем Прокрустом: остальных надо усовершенствовать. А раз надо усовершенствовать, то кто-то знает как. А знающий как совершенен по определению.

Если уж вы веруете в Бога (или Богу), то должны выдержать тот ужасный факт, что, полюбив человечество, не можете сделать из него заповедник: нужно любить всех. Либо вы не можете любить человечество – не в состоянии. Тогда любите своих. Тогда так и нужно говорить: я люблю своих, тех, кто вписывается в мое Мы. Тогда вы с неизбежной логикой рано или поздно попадете в конфронтацию Мы и Они.

Поэтому в серьезных духовных традициях высшим духовным достижением считается пережить себя – не познать, а пережить, – как часть человечества. Пережить себя как часть пустоты, то есть как небытие, – это самое простое. Следующее по степени – пережить себя как Мир, как все, как космос, как часть космоса. И самое невыносимо трудное – пережить себя как часть человечества, а не как часть Мы. Иначе Они все равно будут мешать. И их надо, ну, если не в концлагеря, то хотя бы вон из духовности.

Есть внутренняя обусловленность, а есть – внешняя. Так вот, внешнему обусловливанию вы подвержены тем больше, чем меньше осознаете свой образ будущего. Тогда вы принимаете какой-нибудь красивый образ будущего, который в вас отзывается, но идет извне. И вы не пытаетесь даже понять, каким образом он стыкуется или не стыкуется с вашим внутренним образом. Естественно, вы привязаны к этому образу, к человеку-автору этого образа будущего, потому что будущее не в ваших руках, а в руках учения, гуру, психолога, вождя, учителя. В этом месте рождается простор для манипуляций.

Вы мне скажете: но есть же такой ход, как отказаться вообще от всякой модели будущего и сказать: вот я здесь сегодня и сейчас, и все, и больше мне ничего не нужно. Но это самообман, о котором мы уже говорили. Человек не может перестать быть человеком. Только если умрет. И то неизвестно. Значит, это просто самообман. Такое представление тоже должно быть обеспечено картиной будущего.

Была однажды замечательная статья в журнале «Знание – сила», где говорилось про эффект Епиходова. Есть люди, на которых все время «кирпичи падают», они постоянно привлекают к себе всякие несчастья. Значит, у человека какая-то поломка в механизме опережающего отражения. В норме человек, сам не осознавая почему, думает вдруг: «Я лучше полечу следующим самолетом». В норме человек на бессознательном уровне предчувствует: «Пойду-ка сегодня по той стороне улицы». И именно сегодня на той стороне улицы, где он всегда ходил, вдруг – бабах! – балкон обвалился. И т.д. В норме человек действительно создан для счастья.

Я очень люблю знаменитое выражение: «Человек предполагает, а располагает, к счастью, не он». Представьте, что все наши предположения, я имею в виду умозрительные, сбываются. Мир давно исчез бы, развалился, погиб. Но располагает, к счастью, не умозрение, а целостность наша, наша тотальность. И вот наша тотальность настолько, насколько она не покалечена или насколько мы ее подпитываем, находится в таких отношениях с реальностью, о которых мы все мечтаем. Но мы же эти отношения уже имеем.

И в этом смысле духовные традиции говорят: ты уже просветленный, просто тебе это надо пережить, и все. Вы все просветленные. Это безусловно так, потому что наша тотальность ведь все равно существует. Хоть мы и пытаемся изуродовать ее изо всех сил, как и природу, ибо тотальность – это природа человека. И при всем экологическом безобразии, которое мы устроили со своей внутренней природой, она все равно существует, она не погибла. И вряд ли погибнет. Скорее мы погибнем, я имею в виду наши материальные носители. Скорее человечество погибнет, чем сможет уничтожить природу. Это, по-моему, достаточно ясно. Это мания величия у человека. «Мы такие сильные, что можем уничтожить природу». Не волнуйтесь, в нужный момент природа уничтожит нас, не опомнимся. Природе ведь все равно, в отличие от нас. У природы нет модели будущего. А у нас она есть. Поэтому нам не все равно.

Есть такая простая притча:

– Батюшка, что будете пить: молоко или воду?

– Мне все равно, давайте молоко.

Это вот «мне все равно» – это иллюзия. Никому из нас не все равно по той простой причине, что вся ценностная структура, иерархия ценностей, согласно которой мы совершаем выборы в настоящем, плотно завязана с образом будущего.

Таким образом, у нас с вами две совершенно реальные, доступные каждому возможности. Как минимум две (я просто беру сейчас самое наглядное). Первая: всячески способствовать тотальности своего существования в мире, доверять себе, своей богоподобности. Она в таких интимных отношениях с реальностью, что наше юное сознание, которое как пацан говорит: я все знаю, я сам, сам, сам, – ну, пусть оно просто… пусть знает свое место – обслуживает наши потребности. Вторая возможность: отказаться от всего богатства отношений с реальностью и по-прежнему опираться на бытовое сознание.

Когда мы осознаем жизнь не как движение от цели к цели, не как реализацию потребностей в иерархической борьбе мотивов, а как пребывание в мире, как бытие, – становится ясно, что даже самый изощренный интеллект и самосознание приносят нам пользу ровно настолько, насколько поддерживают и развивают тотальность нашего существования в мире.

Это можно выразить таким образом. Стоит дерево – можно его подрезать, придать ему такую форму, иную, то есть проделать с ним определенные манипуляции, исходя из некоего замысла. До определенного момента, пока оно остается деревом. Если эту границу перейти – оно гибнет и превращается в сухое дерево, а это уже дрова.

Так и человек. До определенного момента мы можем, вырывая из себя некоторую часть, любоваться этой частью, увлекаться ею, заниматься только ею, придавать ей различные формы, но если перейти границу – это смерть.

Мы хотим ощутить полноту бытия, в которой может раскрыться наша уникальность, не как несчастный случай, а как внутреннюю радость, как счастье. Потому что, пока мы тотальности не даем свободы, уникальность – это несчастный случай. Она жутко мешает. Хочется быть как все. Ну, что же я один такой, никто меня понять не может до конца, да я сам себя не понимаю. Если мы хотим ощутить радость и наслаждение от своей уникальности, то должны двигаться в ту сторону, где наше тотальное пребывание было бы первоосновой осознавания самих себя и мира.

Все те вооружения, тот инструментарий, который нам дан природой, социумом, эволюцией человеческого рода, – уже потом. Весь этот инструментарий нужен для решения конкретных задач, частных. Но он ни в какой степени не заменяет полноты бытия, которая проведет нас по жизни без всяких, извините, мистических заморочек. Просто вы перейдете на другую сторону улицы именно в тот момент, когда на этой упадет балкон. И скажете: «Боже, как мне повезло, совершенно случайно!»

Что нам мешает верить? Мышление. У него нет картины. У него есть описание. Пока прочтешь описание, уйдет настоящее, жизнь же не остановится на это время. Сделать это, то есть отказаться от описания, каждый сможет тогда, когда соединит два момента.