Жизнь собачья
Шрифт:
Потому что, потому. Опять прицепились, шерсть им, видишь ли, моя не нравится. Красивая у меня шерсть, и Лариса говорила, и из клуба приезжали восхищались, только вид из-за нее у меня слишком серьезный. Не торчит, как у всех в разные стороны, не делает меня похожим на ангелочка.
– У щенка очень хорошая шерсть, жесткая, густая, мне его неделю назад триминговать пришлось. Посмотрите, у девочки еще щенячка, а этот уже полинял.
Хороший ты мой – Не надо, мама Лариса, не рассказывай ты им ничего. Они же все равно меня не возьмут. А ты добрая, хорошая, будем с тобой жить-поживать – А у тетки глаза добрые – Ну, как берете? – Какое берете!? Мама Лариса, ты что такое творишь? – Ни в жизнь не поверю, что эти две на такого, как я клюнут. – Все, пушки к бою! – Борька! Фу! Фу! Пошел! – Никогда такого не делал – Не знаю, что ему в голову взбрело.
Борька, Борька, нельзя гадить на диван – Ты же все знаешь – Что ты творишь, маленький мой?
Расстроился? – Ну-ка иди сюда – Не пойду!!! – И вообще я тупой, глухой, хромой и бестолковый. Пусть уходят!
– Оформлять щенячку?
– Какую щенячку!? У вас, что с головами совсем плохо?! Я из штанов выпрыгиваю, а вам все нипочем? Лучше таракана заведите, – пробегают тут у нас порой – Да, пожалуйста – Девчонка – Тетка вроде молчит, а эта, мелкая – Кто ей слово-то давал!? Сейчас мамаша ее на место поставит – Звонок? – Звонок! Наши пришли!
– Ура!!! Ребята! – Радостно заорал я, выскакивая в коридор. – Наконец-то вернулись! Привет, Сергей! Привет, Андрей! Как дела в школе? Я вас заждался – И тут меня словно обухом по голове ударило: «Бог мой! – Что же я наделал? – Теперь они точно не поверят, что я хромой или малахольный – Бестолочь! Тупица! – Попал, ну попал – И кто меня за язык-то тянул? Разорался на весь дом – Кто меня в коридор-то звал? – Ладно, назад, – осторожненько, вдруг не заметят».
Как вор, прихрамывая, едва волоча лапы, я поплелся в комнату. И тут же убедился, что все усилия напрасны.
Вот она, стоит, улыбается, словно что-то понимает, а на самом деле откуда тебе знать, что значит ждать и надеяться, что вот он единственный, неповторимый, что будет тебе и отцом, и матерью, будет тебя любит, кормить, баловать, сказки на ночь рассказывать – Откуда тебе это знать, – тетка противная. Фу, глаза защипало – Нужно успокоится, взять себя в лапы – Лучше Ларисы все равно никого нет. Она меня любит, жалеет. Вон вчера все в манеже сидели, а меня на кухню пригласили. Показалось, что я грустный – А что мне веселиться? У всех свой угол есть, свои игрушки, свои миски. Один я неприкаянный, то то не так, то это. То морда у меня глупая, то уши не так торчат. Конечно не так, когда их «Моментом» приклеили, а клей до чего противный, вонючий, в нос лезет. Нет, это не жизнь, мука сплошная – Ну, вот в конец расстроился.
О чем они там болтают? – Может куснуть или хотя бы гавкнуть? Пусть знают, не на того напали. – А глаза у нее и вправду хорошие. А вдруг повезет? – Нет, ни в жизнь не поверю. Не бывает такого счастья…
Надо же, согласились. Даже деньги за меня заплатили. Интересно, много? – Ладно, это ерунда, главное, чтобы не обидели, у них ума хватит, я же их совсем не знаю. Но Лариса почему-то довольна, ей они, по-моему, понравились. Это здорово.
– Пойдем, Борька, пойдем домой – Пойдем-то пойдем, но только, точно, сейчас за дверь выйдем, и передумаете. Окрас мой или что-то еще не понравится. Женщины, что с вас взять – Тетку Мамой зовут, а мелкую Танюшкой. Главное не потеряться, за ними глаз, да глаз нужен. Умных из себя строят, а на самом деле – дети малые, по всему видно. Буду их потихоньку назад вести, не навязчиво так, осторожненько. Прогуляемся, смотришь, и дома.
Они же совсем мне чужие. А Лариса не велела к незнакомым подходить. Не дай бог, испугаются, решат, что укусить хочу. А что мне кусаться – Я что глупый? – Ох, люди, люди, – не легко с вами – Так, теперь правее, правее. Вон наша дверь, сейчас в подъезд, на третий этаж и дома… Вы что, не понимаете?! Не туда нам! Не туда! Правее, слышишь, правее. Куда ты меня тащишь?!
Не тащи! – Не пойду! Дальше нельзя! Вон наша площадка, за ней дорога, там машины, мотоциклы, вонь всякая.
– Ты что не слышишь?! Закричал я от отчаянья громко, навзрыд. – Нельзя нам туда!
Никакого внимания, и тут я окончательно впал в истерику. – Мама Лариса!!! Ау!!! Спаси своего маленького! Я выл, царапался, цеплялся когтями за асфальт, но все усилия были напрасны. Они вон какие большие – Что я против них?
– Борька, пойдем, пойдем. Сейчас машину поймаем и домой. Нас ждут. Дед в тебя сразу влюбится, уж больно ты хорош. Хитрюга. Слышишь, пес? Мой пес – Я тебя буду любить – Я тебя уже люблю. Слышишь, Зайка? – Бог мой, не верю – Неужели, правда? Не может так повезти, – только в кино такое случается…
Я поднял глаза и вгляделся. Кто вы? Откуда свалились на мою голову?
Та, что постарше и поумнее, с голубыми глазами, вдруг улыбнулась, словно что-то понимая.
Другая, совсем еще ребенок, серьезности ни на грош, неожиданно почесала меня за ухом.
Смешная, я ведь не кошка. Нет, нельзя расслабляться, расслабишься и конец. Слышал, Лариса рассказывала об одном дурачке. Хозяин у него был не сахар, то в командировку, то в отпуск, то еще куда, в общем, на месте не сидел. А дома-то чем занимался? – Штаны шил, портным он был. Придет к нему какой-нибудь на примерку, он Гектора раз и на балкон, и зимой, и летом. И сидит бедный Гектор на балконе часами, мерзнет, скучает…
Ага, – а эти чем занялись? Машину ловят. Зря стараются, никто не повезет. Кто их с собакой-то возьмет? Смешные – Лучше домой вернуться, там как-то надежнее…
Так, – о чем же я? А – вот этот самый Гектор души в своем портном не чаял, ждал, ночей не спал, а тот, как уезжать, соседке его отдавал. Она женщина хорошая, добрая, любила пса, кормила, поила, гуляла с ним часами, вот однажды и выпросила Гектора насовсем. Бедняга чуть с ума не сошел. Не спал, ни ел, выл по ночам, скучал по-своему по бывшему. Но время шло, и привык потихоньку. А как-то раз увидел в окно своего портняжку и прыгнул. Хорошо со второго этажа, только лапу сломал и морду о стекло поранил. Вот так, вот и вся любовь.
Я на эту удочку не клюну, не такой я дурак, – не буду всяких теток в душу пускать. Потом мучайся, плач, а им все нипочем…
Бог мой, а это что за корыто?
Старенький, весь дребезжащий москвич лихо тормознул у самого моего носа.
От жуткой вони захотелось чихнуть. С трудом сдержался. Неужели уговорили? Ха, надо же…
В машинах, благодаря Сергею, я хорошо разбираюсь. У него их столько в каждом ящике – Сергей – Андрей – Лариса, где вы? Спасите своего маленького – Вы же меня любите – Мама Лариса! Зачем!? Зачем ты меня отдала? Я так надеялся! Жили бы, не тужили, горя не знали.