Чтение онлайн

— Все-таки турнули из армии? — спросил я.

Риторический вопрос. У психов отклонения всегда прогрессируют. Так что они либо погибают на задании, либо получают пинка под зад. Чаще всего вместе с уголовным преследованием.

Одновременно с этим я крохотными приставными шагами обходил противника слева.

— Как и тебя. — хмыкнул тот, зеркаля мои движения.

— Но нашел себя, смотрю.

— Как и ты. Какого хрена ты тут делаешь, Мороз?

— Тот же вопрос.

— Думаю, ты все уже и так понял.

— Да и ты дураком вроде никогда не был.

— Стало быть, в полиции? Или частник? — по-своему понял мой ответ Грач.

Я не стал его разубеждать. Какая для него разница, расследую я убийство Иванова, которое привело меня сюда, по долгу службы, за деньги или просто пытаюсь выбраться из ситуации, куда меня макнули против воли?

Поэтому, я просто дернул плечом, мол, как хочешь, так и понимай.

— И разойтись нам не удастся? — уточнил мой противник напоследок.

Как любой профессионал, он понимал, что схватка со мной не будет легкой. И победа для него вовсе не гарантирована. А если так, то оптимальным для нас действием было бы разойтись, не доводя дело до драки.

К слову, порой такое даже на "передке" случалось. Встретились два профи и разошлись. Никаких эмоций, одна только работа. Будь на месте Грача другой человек, тот же Зверь, например, я бы отступил на пару шагов в сторону, давая противнику уйти. И он, скорее всего, предложением бы воспользовался.

Но Грач — не Зверь. Я ему не верил. И он это понимал.

Напал он без какого-то перехода. Короткий выпад левой рукой. Кастет мелькнул перед глазами, не дотянувшись до меня каких-то пару сантиметров — я подался назад. Тут же ударил сам, стараясь подсечь его руку. Но он молниеносно вернул ее к корпусу, и короткий взмах клинка распорол лишь пустоту.

Сам я атаковать не спешил. Знал, чего этот неказистый мужик на самом деле стоит. Наша схватка закончится очень быстро, после первой же ошибки, которую допустит один из нас. Пока его удары были прощупыванием. И — провокацией.

Медленно кружась друг против друга, мы плавными движениями перемещали оружие из одного положения в другое. Как две кобры, завораживающие друг друга вроде бы неторопливыми и даже изящными движениями. Наконец, одна из змей ударила.

Время играло против него. В любой момент сюда мог заглянуть какой-нибудь любознательный сосед, и тогда на одного свидетеля стало бы больше. Потому он поторопился. Решил закончить наше столкновение побыстрее.

Пнул меня в голень, а когда я отвел ногу в сторону, тут же ударил в лицо кастетом. Выпады с левой руки всегда парировать сложнее, чем с правой, а потому на блоке я немного пострадал — один из шипов оцарапал мне предплечье. Но все же перехватил его кисть, и дернул на себя, рассчитывая насадить на заботливо подставленный клинок.

Он смог вывернуться, наотмашь хлестнул правой. Тут же попытался разорвать дистанцию, чтобы снова выйти в это наше кружение вокруг друг друга. Я не дал ему этого сделать. Сохраняя выгодное мне расстояние, полосовал воздух кинжалом и загонял Грача в угол.

Противник, понимая, что мое оружие банально длиннее, к тому же обладает большей универсальностью, стал смещаться к дверям. Я разгадал его замысел. Пнул стол, который со скрежетом загородил выход. Чтобы перескочить через него, нужно было хотя бы на секунду отвлечься от поединка, и подставить мне спину.

Теперь быстро покинуть квартиру гарпии можно было только через окно, но что-то я сомневался, что Грач умеет летать.

— Зря ты так… — зло прошипел он. — Можно было еще разойтись…

— Сам же понимаешь, что нельзя.

Пропустив над головой очередной его выпад, я бросил врагу в лицо сгусток пламени. Самый простенький фаер, который максимум что мог — оставить неприятный ожог. Но причинить боль и сбить ритм — вполне.

Как и предполагалось, он от меня этого не ждал. В нашу последнюю встречу, я магией не владел. Для людей это вообще редкость, вот он и не принял эту возможность в расчет. Но успел закрыться, приняв пламя на правое предплечье. Тут же завоняло так, будто в помещении свинью смолили — огонь слизнул в руки все волосы и верхний слой кожи. А главное — ожог смог нарушить концентрацию противника.

Тот не стал ругаться, кричать от боли или обещать кары небесные. Нет, он ведь все-таки был отлично подготовленным профессионалом. Однако, мой боковой удар по ребрам, он пропустил. А это неприятно, когда такой здоровяк, как я, не сдерживая себя, крушит тебе ребра. Я, например, слышал, как парочка из них хрустнула.

Следом я чиркнул его по ноге кончиком кинжала, отбил удар голову, захватил его руку, и выкрутил. Не на болевой — тут же рукоятью ножа выбил локоть в обратную сторону.

На этот раз он заорал. Да и я бы не сдержался, чего там говорить. Это очень больно, когда тебе руку ломают. Мир становится очень маленьким, и все мысли вращаются вокруг повреждения. Пережить это можно. Если дадут.

Еще не стих его крик, как я ударил его кулаком в висок. Постарался так рассчитать удар, чтобы вырубить его, но не убить. Оказалось, перестарался с контролем — Грач хоть и "поплыл", но сознания до конца не потерял. Пришлось добавить второй раз, уже по затылку.

Тяжело дыша, я замер над поверженным врагом и пытался замедлить бешенный стук сердца. Давненько мне так выкладывать не приходилось. Даже на службе редко подобное случалось. Строго говоря, если на задании ты столкнулся с равным тебе противником, оно уже по сути провалено. Так что до этого старались не доводить.

Часть разума, уже перешедшая в боевой режим, быстро накидывал дальнейшие действия. Связать. Заткнуть чем-нибудь рот. Привести в чувство. Допросить. Прикончить.

"Так, так, так! — вскинула руки та моя часть, что уже не жила одной лишь военной необходимостью. — Придержи-ка коней, боец! Ты не в Болгарии, и не в Румынии, нечего трупы после себя оставлять. Допросить — да, а потом сдать полиции. Пусть разбираются!"

"Да? Они чекиста порешили. Ты уверен, что у них нет своих людей в полиции? Оставлять его в живых опасно!"