Жнец
Шрифт:
— Тут он, тут. — Парень провёл нас в комнату, ничем не отличавшуюся от предыдущей. Разве что здесь несколько курильщиков ещё не впали в навеянное дурманом забытьё и лениво наблюдали за поднимавшимися к потолкам струйками дыма.
— Светловолосый толстяк, говоришь? — уставился на меня Джек, когда содержатель притона остановился рядом с лежанкой, на которой валялся худой словно щепка мужчина с осунувшимся лицом и расползшейся на всю голову плешью.
— Угу, — кивнул я мгновенье спустя. Признать в этом задохлике Жиля удалось вовсе не сразу. Все мы меняемся и меняемся далеко не в лучную сторону, но не настолько же!
Пратт откинул дерюгу и проверил руку:
— Ну надо же! Насчёт мизинца ты угадал!
— Что значит угадал? Я его и отрезал.
При этих словах содержатель притона вздрогнул и вновь попытался удрать, но его опять перехватил Джек:
— Стоять! Часто у вас Жиль появляется?
— Постоянно здесь околачивается, — не стал запираться парень.
— Ладно, пошли, — позвал я приятеля и направился на выход. — Этому даже картофельные очистки из мусорной корзины никто украсть не поручит.
— На площадь Грегора Первого сейчас? Там что?
— Там неподалёку один жулик квартиру снимает. Он это дельце легко провернуть мог, да и охранников на днях подыскивал.
— Охранников? Ну, тогда поехали…
Пока ехали — Джек преспокойно себе дремал. Меня аж зло разобрало. Тут пытаешься выход найти, мысли в голове как очумевшие тараканы носятся, а этот — спит. Вот ведь сволочь!
Я с превеликим трудом удержался от того, чтобы не отвесить ему леща, потом огляделся по сторонам и успокоился: пролётка уже подъезжала к площади Грегора Первого. Впереди замаячила конная статуя основателя правящей династии, и Пьер придержал лошадей, пропуская выехавшую нам навстречу карету.
— Джек! — куда сильней, чем требовалось, ткнул я приятеля локтём в бок, стоило нам свернуть на Янтарную улицу.
— А! Чего?! — встрепенулся тот.
— Приехали. — Я выскочил на мостовую и зашагал к парадному двухэтажного доходного дома.
— Так мы спорим? — нагнал меня Пратт и, прикрыв ладонью рот, широко зевнул.
— Чем ты ночами занимаешься?
— Работаю, — не моргнув глазом, соврал рыжий пройдоха. Или не соврал? Да кто этих рыжих разберёт? Может, и в самом деле вкалывает.
— И как, печень ещё позволяет столько работать? — Я хлопнул приятеля по пояснице и дёрнул ручку входной двери. Заперто.
— По себе людей не судят, — ухмыльнулся Джек и несколько раз стукнул молоточком.
— Тебе видней…
Тут за дверью послышались шаркающие шаги, и старческий голос довольно невежливо поинтересовался, какого беса нам надо.
— Стража! — громогласно рявкнул Пратт. — Отпирайте немедленно!
— Ой, Святые, что ж стряслось-то? — выглянула в приоткрывшуюся дверь сгорбленная старушка.
— Господин Ланц здесь проживает?
— Это Якоб-то? — как завороженная уставилась на предъявленную Джеком бляху старшего дознавателя привратница, а потом судорожно принялась поправлять съехавший на один бок чепец. На мою рассаженную скулу она по счастью внимания не обратила.
— Он самый, — подтвердил Пратт.
— Здесь он живёт, здесь. Третий год уже квартиру снимает…
. — Сейчас у себя?
— Якоб-то? Нет, давненько уже куда-то запропал. С ним бывает.
— Когда последний раз появлялся?
— Да уж несколько дней не было. Несколько, да…
— Когда приходил последний раз?
— Дайте Святые памяти, — затеребила в руках платочек старушка. — Третью ночь он не является. Точно — третью! Плату пять дней назад подняли, и я…
— Какая квартира? — перебил бабушку Джек.
— Второй этаж, дверь налево. Да, как подниметесь, сразу налево.
— Ключ?
— Да где ж я его возьму? Нету у меня ключей, у домовладельца только…
— Придётся дверь ломать. — Я по скрипучей лестнице начал подниматься на второй этаж, и, перегнувшись через перила, подмигнул рыжему. Тот не подвёл и состроил зверское выражение лица.
— Как же так? — залепетала старушка. — Не позволю!
— Пьер, тащи топор! — выглянул Джек к дожидавшемуся нас на улице парню.
— Не губите! С меня ведь вычтут… — запричитала бабка. — Не надо, родные…
— Ключ, — повторил Пратт.
Пустившая слезу бабка скрылась в своей каморке под лестницей, но вскоре вернулась обратно:
— Возьмите…
— Лови! — Пратт кинул мне ключ и обернулся к вошедшему с улицы Пьеру: — Отбой. Но ты не уходи, побудь пока с бабушкой. Побудь, побудь, ничего с пролёткой не случится.
— Проходи милок…
— Я в дверях постою, — отказался парень. — Имущество казённое, не расплачусь, если что.
— Окна квартиры куда выходят? — уточнил я у старухи. — Во двор или на улицу?
— Во двор…
Я поднялся на второй этаж, отыскал нужную дверь и принюхался. Показалось или в самом деле тухлятиной несёт? Странный какой-то запах. Может, суп у кого прокис?
— Джек! Ничего не чуешь?
— Да вроде, нет, — принюхался рыжий.
Я отпер замок, тихонько толкнул дверь и едва сдержал рвотный позыв — из квартиры так и шибануло мертвечиной. Кисло-сладкая вонь, казалось, заполонила собой весь дом и шансы отыскать Ловкача живым стремительно пошли вниз.
Да чтоб тебя! Бесов праздник!
— Надо было спорить, — забрал у меня бутылку с бренди слегка позеленевший Джек и отступил к лестнице.
Настежь распахнув дверь, я зажал нос пальцами и прошёл в комнату. Покойник лежал на кровати с толстой пуховой периной, почерневшей от впитавшейся в неё крови.
Вот ведь гадство!
Я быстро прошёл к окну, распахнул его настежь и выбежал обратно в коридор. Забрал у Джека бутылку и тщательно смочил в бренди носовой платок.
— И что ты собираешься там найти? — Пратт открыл запылённое окошко и жадно вдохнул свежего воздуха.