Чтение онлайн

–  Но и не очень большой.

–  В кармане тридцать взрывателей все равно не унесешь.

–  Или Иванов ошибается, и взрывателей все-таки не было, - предположил я.

–  Надеяться на это не стоит. Может, дед сознательно решил погибнуть смертью храбрых? Или записался в пацифисты?

–  Зачем тогда заранее предупреждал о том, что пушка стала беззубой?

–  Подвести не хочет. Вера не позволяет или понятия о чести своеобразные. Чужая душа - потемки. Он, вообще, кто?

–  Портовый рабочий. По поводу того, что ему выпал жребий, не горевал. Семье, говорил, помощь выйдет - мы в поезде эту тему обсуждали.

–  Ну, вот и повод, - хмыкнул Сысоев.
– Наградных нам в случае победы сколько полагается? Две тысячи на брата?

–  Я не интересовался.

–  А я интересовался. Повышение в звании, наградные, может, еще и орден дадут. Некоторым - посмертно. Медаль «За боевые заслуги», аттестат к ней - это как пить дать, если совсем явного предательства не случится. А погибнет боец - совсем другой расклад. Четыре тысячи - разовая выплата, кроме того, пенсия жене пожизненно и несовершеннолетним до окончания учебы.

–  Проще уж застраховаться и пулю в лоб себе пустить, - заметил я.
– По крайней мере, для страны полезнее. Деньги - хорошо, но что толку капитал приобрести, а честь потерять?

–  Всякие обстоятельства бывают, - Сысоев прищурился.
– Ведь за такую диверсию еще и персы приплатить могли.

–  Не знаю, как вы, а я о том, что жребий мне выпал, позавчера узнал. Где уж персам успеть кого-то подкупить?

–  Чего только в жизни не случается. Может быть, давно агент куплен был. Случается ведь?

–  Среди граждан - крайне редко.

–  И все же… Как полагаете, не найдем взрыватели?

–  Поискать можно, будет ли толк? Только время зря тратить.

–  Пушку надо на открытую позицию вывести, - предложил полковник.
– Пусть враг боится. И первые выстрелы по ней произведет. Так я полагаю.

–  Хорошая мысль, - согласился я.
– Выиграем пару минут, когда атака начнется.

К шести вечера никаких взрывателей мы не нашли, хотя я обшарил заброшенные дома поблизости от склада и вырытые траншеи, да и остальные пытались что-то найти. А кто-то, наверное, только делал вид, что ищет, потому что точно знал, где взрыватели. Поочередно ко мне подходили Чекунов и Пальцев, Старостин и Джальчинов, делились своими соображениями относительно случившегося. Только Иванов с остервенением рыл землю и предположений о затаившемся среди нас враге не выдвигал.

Некоторые бойцы прямо утверждали, что взрыватели мог спрятать сам Федор Иванович. Но не проще ли было нашему единственному артиллеристу испортить пушку или повредить снаряды не столь явно? Может быть, и не проще. Со всем этим нужно возиться, а взрыватели ссыпал в мешок, кинул в яму, прикопал - и никто никогда их не найдет. Вся деревня перерыта…

Когда траншеи были готовы, пулеметные окопы оборудованы, позиции для гранатометчиков сооружены, мы выкатили пушку на пригорок. Для вида присыпали колеса землей, навалили несколько земляных холмиков - будто они прикрывают окопы, - поставили рядом с пушкой два ящика со снарядами. Попадание, если снаряды сдетонируют, будет заметно и дезориентирует противника.

В шесть вечера каждый занял свою позицию. В траншее по правую руку от меня засел помещик Старостин, по левую - калмык Джальчинов. Батыру доверили пулемет Дегтярева, Старостину вручили РПГ-7.

Казаки расположились на краю деревни. Они планировали совершить вылазку с фланга, если танк пойдет прямиком на деревню, и подбить его из гранатомета выстрелом в боковую броню. В случае вылазки Иванов должен был занять позицию в пулеметном гнезде, сменив Чекунова.

Солнце клонилось к горизонту, но до заката оставалось еще много времени… Вполне достаточно, чтобы многие из нас заката не дождались.

Взгляды наши были устремлены на золотистые воды Волги. Вот-вот там появится баржа, причалит к берегу, и из нее повалят персы.

Только после того как судно отойдет от берега, мы сможем открыть огонь. Хватит ли выдержки у всех?

Минута тянулась за минутой, но персидский десант не появлялся. Люди начинали нервничать.

В кармане у меня зазвонил мобильный. Полковник Сысоев…

–  Слушаю!

–  Как настроение, ротмистр?

–  Спасибо, господин полковник, настроение удовлетворительное. Ждем.

–  Им ведь спешить некуда, Никита.

–  Понимаю. Думаете, нападут ночью?

–  Вряд ли. Приборов ночного видения у них мало, как и у нас, а местность мы знаем не в пример лучше. На рассвете - возможно.

–  Предлагаете установить дежурство?

–  Если в ближайшие полчаса враг не появится - да. Мы все устали.

–  А они отсыпаются у себя на барже.

–  Скорее всего, так, - согласился полковник.

–  Послать наблюдателя на реку? С крыш река видна неплохо, но, возможно, что-то скрывается из поля зрения.

–  Нет, полагаю, специальный наблюдатель нам не нужен. По регламенту персы могут беспрепятственно высадиться. Подойдут к берегу и будут стоять - мы не имеем права расстреливать баржу. А высадку начнут, когда захотят.

–  Генеральный штаб заявит протест.

–  Только на это и надежда. Ладно, ротмистр, ждем.

Сысоев прервал соединение. Я поднялся на чердак одной из избушек - облюбовал позицию там еще днем. Нечто похожее на баржу держалось примерно в километре ниже по течению реки. Но была ли это баржа противника или какое-то судно наблюдателей - сказать сложно. Прижимаясь к противоположному берегу Волги, шли теплоходы. Навигацию никто не отменял.

–  Разрешаю покинуть окопы, - скомандовал я с чердака.
– Далеко не разбредаемся, неприятель может появиться в любую минуту. Джальчинов, назначаетесь дежурным.

–  И что мне делать?
– совсем не по уставу подал голос Батыр.

–  Следить за рекой. Можете подняться наверх - отсюда открывается прекрасный вид. В случае опасности дадите сигнал тревоги.

Отделение полковника тоже получило приказ отдыхать, но на виду бойцы не маячили. Вполне возможно, что с баржи за нами наблюдают в бинокль - незачем выдавать расположение позиций.