Чтение онлайн

— Прости, я не хотела, — она виновато и, с какой-то даже жалостью, посмотрела на меня.

А я покачал головой:

— Не надо меня жалеть. Я после этого всего словно лет на пять повзрослел. Многое переосмыслил и кое-что понял. Понял, что нельзя надеяться на кого-то, можно надеяться лишь на самого себя. И готовым надо быть ко всему, даже к самому худшему.

Я приподнялся на локте, вглядываясь в тонкую девичью фигурку напротив. В по-детски большие глаза, смотрящие доверчиво и прямо. Вдруг, подчиняясь минутному порыву, спросил:

— Ты действительно хочешь, чтобы Поттер стал твоим другом?

— Ой, — она покраснела, но глаз не отвела и, закусив губу, утвердительно кивнула.

— Значит, он им будет, — неожиданно убедительно, даже для самого себя, ответил я. — Не сейчас, не через час, но будет.

— Спасибо, — раскрасневшаяся, она, вдруг, стала очень милой. Не красавица, ну да какой она будет в семнадцать-восемнадцать, сложно сказать, иногда гадкие утята в таких лебедей вырастали, что диву даёшься. Но милая, и этим всё сказано.

Я упал обратно, на сложенные под голову руки, а Джинни достала учебник, спустив свою сумочку вниз, и закрывшись от меня разворотом, погрузилась в чтение.

Нда, я поймал себя на шальной мысли, а не западаю ли я на собственную сестру?

Не, бред, тьфу-тьфу, только Гермиона, свет моих очей, огонь моих чресел. Я побыстрее выкинул крамольные мысли из головы и постарался расслабиться.

Ехать было ещё далеко.

Вот только сразу задремать мне не дали.

С шумом отъехала дверь купе и на пороге застыли двое малолеток, первый-второй курс, не больше.

Приоткрыв глаза, я с неудовольствием уставился на возню у двери, а оба пацана на меня.

Первый было открыл уже рот, но тут, вглядевшись в меня, а зеркалки я уже снял, бросив на столик у окна, вдруг попятился назад.

— Ты чего, — громко зашептал второй, не понимая такой реакции своего товарища.

А первый, отчаянно кося, проговорил скороговоркой:

— Это же Рон!

— Кто Жрон?! — выпятив челюсть, я начал привставать с сидений, нашаривая чего потяжелей, но молокососов словно сдуло из проёма, лишь в коридоре слышался, некоторое время, удаляющийся топот двух пар ног.

Мелкая прыснула за книжкой, а я попросил, медленно остывая:

— Слушай, можешь дверь запереть, а то я ведь не удержусь, прибью так кого-нибудь.

— Могу, — еле сдерживаясь, чтобы не прыснуть снова, она потянулась за палочкой, а я вновь улёгся, прикрывая глаза, со светлой мыслью, что наконец-то подремлю.

— Рон, Рон, проснись, — вздрогнув и открыв глаза, я увидел встревоженное лицо Джинни, склонившееся надо мной. Её рука сжимала моё плечо, волосы щекотали лоб, а приоткрытые губы были так близко…

— Бррррр, — я помотал головой, огляделся и спросил, силясь понять, что происходит. — Да? Что? — поезд мерно стучал колёсами, суеты и толкотни в коридоре видно не было, да и солнце было ещё высоко, а в Хогсмид, как я знал, приезжали уже затемно.

Мелкая облегчённо вздохнула, отстранилась, снова откидываясь на своё сиденье. Сказала, с легким укором:

— Ты разговаривал во сне, на незнакомом языке.

— Эм… И что я говорил? — я усиленно пытался вспомнить, не снилось ли мне чего, но в голове был сплошной туман.

— Ммм, что-то вроде «Pizdets» и «Ia ebal», — она развела руками. — Как-то так.

— Мда, — я почесал затылок. — Действительно, странные слова.

Хмыкнул. И хоть ничего не помнил из сна, но был полностью согласен с самим собой, что всё происходящее других эпитетов и не заслуживает.

— Сколько нам ещё? — нормально сев на сиденье, я широко зевнул, спать хотелось, но, похоже, смысла уже не было.

— Часа два. Если хочешь, можешь переодеться в мантию, я не смотрю, — она с аппетитом захрустела только что выуженным из сумочки яблоком, снова уткнувшись в книгу.

— Оки, — я скинул саквояж, достав ученические одеяния, быстро переоделся. Несмотря на некоторую внешнюю громоздкость, одевалась мантия легко и сидела удобно. Поправив гриффиндорский галстук, я, вальяжно, как по моим представлениям, и должен настоящий маг, вновь расположился на сиденьях, закинув ногу на ногу.

Посмотрев оценивающе на Джинни, тоже предложил:

— Ты тоже можешь переодеться, а я посмотрю, — и растянул губы в ехидной ухмылке.

— Ага, — она поднялась, а затем до неё дошло, что моя фраза несколько отличается от её. Швырнув в меня книжкой, она упёрла руки в боки, красная словно свекла. — Рон, выйди! Как был придурком, так и остался! А я уж было понадеялась… — она фыркнула, рассержено. А я вышел от греха, подперев собою стенку меж купе.

И что со мной такое? Вроде взрослый человек. И тут до меня дошло, что я неправильно расставляю акценты, я не взрослый в подростковом теле, я, скорее, подросток с взрослым мозгом, даже нет, не так, с взрослым сознанием. А это, как говорят, теперь уже у них, в Одессе, две большие разницы.

Я поймал себя на мысли, что не воспринимаю себя старше по отношению к ровесникам роновского тела. Мудрее – да, с большим жизненным опытом – да, но не старше. И это было странно и необычно. Хотя, может это просто психологическая реакция, попытка нивелировать стресс от возрастного несоответствия тела и сознания? Кто знает.

Одно я понял из всего этого – мне как никогда было легко и свободно, словно спали какие-то скрепы с души.

Вот в таком приподнятом настроении я и прибыл в Хогсмид, последнюю остановку на пути в ожившую сказку, очевидную и невероятную Академию Чародейства и Волшебства – Хогвартс.

Хагрид уже зазывал первоклашек, его громоподобный бас был слышен издалека, но я подождал, придержав Джинни, когда схлынет основная толпа. Чтобы без толчеи и ругани спокойно сойти с поезда.