Чтение онлайн

И вдруг, словно налетев на невидимую стену, Снейп широко распахнул глаза и виртуозно выматерился:

— Сраное говно Мерлина! — забормотал глядя в пустоту. — Так вот что он задумал. Замену себе вырастить. Чёртов Грюм! И почему Уизли?.. — но тут же, сам себя остановив, сказал. — Финал Чемпионата, конечно!

Не знаю уж, до чего методом дедукции этот недоделанный Шерлок Холмс додумался бы дальше, но тут нас удачно прервали.

— Так это всё-таки вы, коллега, — с неподдельным укором бросил выскочивший как чёртик из табакерки Флитвик. Полугоблин был растрёпан, в мантии нараспашку, и откуда он выскочил я что-то как-то даже не уловил.

— Да, я, — кивнул степенно, мигом собравшийся и натянувший привычную маску холодного безразличия, Снейп. — А о чём вы, коллега?

— Я про этот замечательный костюм, — Флитвик обошёл вокруг меня, с восхищением разглядывая всё ещё надетое на мне облачение самого известного ситха. — Я ведь лет десять думал, что он окончательно потерян, что же вы, коллега, не сказали, что он у вас? — ноздри декана Райвенкло возбуждённо раздувались, а глаза светились предвкушением.

Зельевар пожал плечами:

— Вы не спрашивали.

Но Флитвик, казалось, этого уже не слышал, продолжая громким шёпотом бормотать:

— А я ведь так и не успел его детально изучить. Какая работа, какое удачное сочетание заклинаний, кто бы мог подумать, что оно приведёт к такому эффекту.

Снейп скривился, слушая подобные дифирамбы костюму, но продолжил стоически молчать. Не сдержался он только после слов полугоблина о каких-то талантливых ребятах, количеством в три штуки, видимо причастных к изготовлению сия артефакта.

— Талант у них был только один, влипать в неприятности! А так, такие же бездари, умудрившиеся в одном предмете совместить три несовместимых заклинания. Как у них это всё не рвануло, до сих пор не понимаю.

— Ну нет, коллега, вы не совсем правы, — Флитвик поправил очки, вступая в диалог. — Слабые знания не отменяют талантливости и некоторого, я бы сказал, чутья.

— Вот ещё, — фыркнул зельевар.

Слово за слово, и вот уже оба декана вступили во всё более накаляющуюся перепалку, а перед моим офигевшим взором стала раскрываться история надетого на мне костюма.

Как оказалось, придумал его не Снейп, а трое маглорождённых парней. Не самых прилежных учеников, но обладавших долей фантазии и огромным таким шилом в жопе, не дающим им жить спокойно. Как можно понять, фильмы о Звёздных Войнах они видели, и образ ситха у них удачно наложился на образ тёмного волшебника. Ах да, изначально они задумали подшутить над кем-нибудь, подсунув костюм доверчивому и наивному студенту. Дело оставалось за малым, придумать что-то такое, чтобы шутка была смешнее. Тогда им и пришла идея зачаровать костюм, во-первых, на музыку — Имперский марш, во-вторых, на эпичные фразы Вейдера, а, в-третьих — частично анимировать получившийся артефакт, который бы, при одевании шлема, начинал работать по заранее заложенному алгоритму.

Нетривиальная, в общем-то, задача, полная подводных камней и принципиальной невозможности объединения заклинания анимации и заклинания голосового, так сказать, оповещения. Но, как говорится, они не знали, что это невозможно, и поэтому делали это. Помогло то, что музыку и фразы воспроизводил не один так называемый заклинательный контур, а два раздельных. Они как-то уравновесились с анимирующим контуром и получившийся артефакт не рассыпался пылью, и не испепелил в пламени магического взрыва горе-изобретателей.

Побочный эффект, в виде полной защиты от физического воздействия, в том числе и магической природы, был обнаружен совершенно случайно, когда удавшаяся-таки шутка не подставила подопытного под шквал низкоуровневых боевых заклинаний других студентов, в чьей памяти, а было это, напоминаю, с десяток лет назад, ещё были свежи воспоминания о войне с Волдемордой.

Обнаружить авторов поделия и изъять артефакт удалось как раз Снейпу, который и зажилил его под угрозой отчисления шутников из Хогвартса. Использовал ли он его после этого сам, зельевар скромно умолчал.

Сказать, что отношение ко мне со стороны учеников Хогвартса изменилось, это значительно преуменьшить тот форменный пиздец, что стал твориться вокруг. Будь проклят тот день, когда мне пришло в голову победить дракона именно так. Я продолжал себя склонять на все лады, но изменить уже ничего было нельзя, осталось только пожинать плоды собственного безрассудства.

А всё упёрлось в то, что победить в ментальном поединке дракона мог или совершенно упоротый воин, чья неистовая ярость и память о пережитых битвах, пугали даже эту магическую ящерицу-переростка, либо искуснейший легилимент, способный эту самую ярость и битвы достоверно сымитировать.

Вот народ и терялся в догадках, а кем же являюсь я. Одни, как довод в пользу об упоротости приводили замоченного на Чемпионате пожирателя. Другие с ними не соглашались, ибо на эпичную битву это не тянуло, а значит я был скрытым легилиментом огромной силы. Правда, слизеринцы, с Малфоем во главе, насчёт легилименции презрительно пофыркивали, видать успели от своего декана получить кое-какую информацию.

Ну и ещё постепенно набирала обороты, явно с подачи болгарско-французских команд, версия, что дракона предварительно обработал Дамблдор, основательно дав тому по мозгам, и мне оставалось лишь, что называется, сорвать спелый плод с дерева. В общем-то я и оказался на последнем месте именно из-за этого. Что Каркаров, что французская мадам влепили мне по единице — минимальному баллу за состязание.

Поттер, к слову, оказался на третьем месте. Всё из-за метлы, также вызвавшей у наших заклятых друзей боль пониже спины. Он, как и в прошлый раз, оседлал личный хозинвентарь, правда, грабанул свою хвосторогу более грамотно, видать, успел заранее продумать маршрут.

В общем, слухов обо мне стало ходить до неприличия много, один другого страшней. Но жопа была в другом — меня вызвал Дамблдор.

Скажу одно — Штирлиц ни разу не был так близок к провалу. Всю беседу я просидел впившись взглядом в пол, якобы от стеснения и стыда, чтобы милый и добрый старичок, явно прикопавший на личном кладбище не одну сотню врагов, не попытался применить легилименцию уже на мне самом. Способности сопротивляться такому зубру я оценивал вполне здраво, как и то, что даже поверхностное чтение мыслей явно покажет, что с их Роном Уизли меня тутошнего роднит только это, ставшее мне чрезвычайно дорогим (за неимением другого), тело.