Жрон
Шрифт:
Подняв на меня взгляд, которым можно было придавить не хуже чем гранитной плитой, она холодно произнесла:
— О вашем неподобающем поведении я буду вынуждена сообщить вашим родителям. И попрошу их принять самые жёсткие меры, потому как если вас сейчас не поставить в рамки, то я даже представить боюсь, кем вы станете к седьмому курсу. А теперь, мистер Уизли, идите вон, глаза бы мои вас не видели.
Я угрюмо протопал к двери и уже закрывал её за собой, когда услышал негромкое:
— Но кто же всё-таки эта когтевранка? Почему-то не могу её вспомнить…
***
Если вы считаете, что веселье на этом закончилось, то вы крупно ошиблись. Нет, как оказалось, это был ещё не конец.
Стоило мне зайти в гостиную родного факультета, как на меня налетела безумным вихрем какая-то психованная фурия, в которой я кое-как узнал Гермиону. Она ошарашила меня шквалом ударов, царапаньем и бессвязными воплями, в которых с трудом можно было вычленить отдельные слова.
— Гад, сволочь, ублюдок, выкидыш макаки!.. — сказать, что я охренел, — это ничего не сказать. Хорошо ещё, что уроки Грюма не прошли даром — от большинства неумелых ударов я смог или уклониться, или закрыться.
Наконец, мне удалось схватить её за обе руки и вовремя повернуться боком, чтобы не схлопотать удар коленом по яйцам. По бедру, конечно, тоже не шибко приятно, но по крайней мере терпимо.
— Да уймись ты, дура!
— Ах, дура?! — натуральным образом зашипела Грейнджер. Вырвавшись из захвата, она отскочила назад.
— Да успокойся уже! Что случилось-то?
— Ничего, — сверкнув глазами, бросила девушка, выхватывая откуда-то палочку. — Опуньо!
— Ух, мля… — я едва успел подхватить низенький круглый столик, скидывая чьи-то учебники, и присесть, прикрываясь им как щитом. Послушал, как волшебные птички с глухим стуком впиваются в чуть дрогнувшую столешницу.
«Ну ладно, птички — это не смертельно», — подумал я, выглядывая из-за так вовремя подвернувшейся мебели.
— Успоко… — начал было я, вот только палочка психованной идиотки уже двигалась, чертя знакомый рисунок, а губы завершали последнюю «О». Секо! С проклятьями оттолкнув от себя стол, я кувырком ушёл в сторону, а многострадальная деревяшка, с оглушающим треском приняв на себя заклинание, ещё в воздухе распалась на две половинки.
Послышались испуганные крики.
— Протего!
А каждодневная задрочка и наши эксперименты с шишками всё-таки очень неплохо поставили мне защитное заклинание. Скастовал я его на одних рефлексах, даже не задумавшись. Чуть расслабившись, увидел, как об него разбилось что-то фиолетовое.
— Может, всё-таки поговорим?
— Не о чем! — она продолжала пробовать на мне разные варианты заклинаний, вот только с хогвартской методикой преподавания ЗОТС именно боевых заклинаний Гермиона почти не знала. Кроме Секо, который выучила, скорее всего, самостоятельно. Хотя… Тут я вспомнил о первом попаданце. Мог и этот крендель её научить, вполне.
— А всё-таки? Вот что я тебе такого сделал? — мы медленно, держа дистанцию, перемещались по кругу. Единственное различие было в том, что она просто отзеркаливала мои действия, я же вёл её целенаправленно, приближая к большому креслу, за которым затаился Поттер, вернувшийся в гриффиндорскую башню раньше меня и сейчас знаками показывающий, что готов помочь.
— Ещё спрашиваешь?! Уничтожу, тварь, ублюдок!
Да, в таком состоянии одному мне её утихомирить без членовредительства было бы трудновато. Хорошо ещё, что обнаружился мой напарник по грюмовскому КМБ. Не растерялся и сейчас держал наготове увесистый, туго свёрнутый свиток, по твёрдости не уступавший деревянной палке. Кстати, за спиной Поттера я увидел и испуганно-виноватые глаза Невилла, но от того помощи точно ждать не стоит.
Бац! Под еле слышный вскрик Гарри со всего маху приложил девушку свитком по затылку, после чего подхватил её, потерявшую сознание, не давая упасть на пол. Медленно опустил.
— Спасибо, дружище, — я, не чинясь, плюхнулся на задницу прямо там где стоял и вытер выступивший пот. — Дичь какая-то. Чего она завелась-то?
— Простите, — вдруг послышался тихий голос, и из-за кресла понуро вышел Лонгботтом, старательно отводя глаза. — Это из-за меня.
Я посмотрел на него, затем на Грейнджер.
— Только не говори, что ты рассказал о…
— Да, — он обречённо кивнул, а я схватился за голову.
— Вот дебил…
— Я не хотел, — начал оправдываться Невилл. — Она сама спросила.
— Угу. Представляю. Ты, как последний идиот, пялился на неё со смесью жалости и сострадания, — съязвил я, — вот она и заинтересовалась. А отказать ей, как и соврать, ты постеснялся. Да?
— Ну, это же Грейнджер.
— Хренов подкаблучник, — выругался я. Просто нет слов.
Поднявшись, подошёл к лежащей без сознания девушке. Присев, пощупал пульс, послушал дыхание. Кивнул Поттеру, вздохнувшему облегчённо. Тот явно переживал, что мог перестараться.
— Так, — я посмотрел на робко выглядывающих из укрытий учеников, — Мобиликорпусом кто-нибудь владеет? — вздохнул, послушав тишину, буркнул: — Значит, ручками, — и поманил Невилла. — Берись за ноги, я возьму под руки, до больничного крыла и так донесём.
Подняли.
— Да куда ты вперёд ногами, живую же несём, — остановил я потянувшего на себя Лонгботтома. — Сейчас развернусь.
Под тихое шушуканье мы вынесли девушку из башни и потащили к мадам Помфри. Да что ж за день такой-то?!
***
Через минуту, в коридоре
— Мистер Уизли?!
И снова этот удивлённо-возмущённый вопль. Я закатил глаза: о Мерлин, опять!
— Не успела я вас выпроводить из кабинета, где, как я думала, вполне ясно до вас всё донесла, как вы опять?!
— Профессор Макгонагалл, это не то, что вы подумали.
— А что я, по-вашему, должна думать?! — деканшу, казалось, сейчас просто порвёт от возмущения. — Вы обнаглели настолько, что теперь не гнушаетесь и бессознательным состоянием девушки! Да ещё и подельника себе завели! В одиночку уже не справляетесь?!