Журнал СовременникЪ № 8 2022, Коллектив авторов

Журнал СовременникЪ № 8 2022

Коллектив авторов

5.00 + -

рейтинг книги

Шрифт:

* * *

Михаил Аранов

Родился в Ленинграде, где окончил политехнический институт. Живёт в Ганновере и Санкт-Петербурге. Публикуется в журналах России, Германии, США и Англии: «Дружба народов», «Новый Берег», «Дети Ра», «Слово/Word», «Крещатик», «Невский альманах», «Зарубежные записки», «Студия», «Семь искусств», «Новый журнал» и других. В настоящее время публикует статьи, прозу и стихи в международном интернет-журнале INTER-FOCUS.de.

В Санкт-Петербурге изданы три книги прозы: «Скучные истории из прошлой жизни» («Нева», 2008), «Страх замкнутого» («Алетейя», 2013), роман «Баржа смерти» («Буквально», 2018), глава из которого вошла в сборник «Опалённые революцией» («Скифия», 2017). Также главы из этого романа опубликованы в журналах России («Дружба народов») и Германии («Мастерская»).

В 2017 году в издательстве «Супер» (СПб) вышел коллективный сборник стихов М. Аранова, С. Викмана, О. Кудрявцевой, В. Шнайдера «Пространство вытеснения».

Сборник стихов М. Аранова «Следы на песке» переведен на немецкий язык («Spuren im Sand», издательство «Fahre», Ганновер, 2010).

Повесть «Вернутся ли голуби в ковчег» вошла в лонг-лист «Русской премии» за 2013 год; рассказ «Рыжая лошадь» – лонг-лист литературного конкурса им. В. Г. Короленко за 2016 год; рассказ «Провинциальные истории» – шорт-лист литературного конкурса им. В. Г. Короленко за 2017 год.

Псовая охота

Мы – зайцы, бегущие следом за страхом.За нами часть жизни, пошедшая прахом.За нами деревьев загубленных рощи.За нами могилы – что может быть проще.Мы – зайцы. И жизнь наша – страх и движеньев погоне за тенью, своим отражением.Бежим мимо хижин с обрушенной кровлей.И путь наш помечен и потом и кровью.Мы – зайцы, за нами охотников рота.И нас настигает лай псовой охоты.Кого-то загнали, порвали на части.Их в пене бордовой оскалены пасти.Собак не кормили пред псовой охотой.Чтоб лютыми были для этой работы.

Венеция

Венеция, я восхищён!И без тире и междометийздесь гениально завершёнрисунок нескольких столетий.Изобретён Советом дожей [1] —каприз судьбы, изыск ума.Удел его – на рай похожий,а рядом нищая сума.Здесь так бесстыдна нагота.И торжествуют базилики.Со стен глядят святые лики,и святотатствует толпа.Венеция в воде по пояс:недолговечно ремесло.Гребец, лениво в волнах роясь,вращает медленно весло.Из века в век. На свет из мракагондолы путь под сводом арок.Над площадью Святого Маркавзлетает стая голубей,свободе радуясь, своей.Но здесь, из камеры свинцовой,сластолюбивый Казановавписал язвительное словов историю людских страстей,играя правдой без затей.Что слово?! Звук его немеет.Слова – песок. Их ветр развеет.Истомлена морскою качкой,забросив юбки за бедро,Венеция роскошной прачкойполощет ветхое бельё.

Совет дожей – орган управления Венецианской республикой.

Память о Ленинграде

Моей памяти город —Недосказанных слов многоточия.Не по возрасту молод,он печалей моих средоточие.Я иду вдоль каналов,где мой город назначил мне встречи.В перезвоне бокаловон заботы взвалил мне на плечи.Эта ноша не тяжка,я его понимаю с полслова.Сигареты затяжка —с Петропаловки выстрелы снова.Всё, как прежде, готововдруг слезой ожидания пролиться.Улыбаются новонезнакомые, юные лица.Мойка так же ленивов оцеплении гранитном плетётся.Невский так же блудливоозабочен, в глаза мне смеётся.Строгий облик мостовдля чеканки готов,как скупые блокадные сводки.Сон тревожный хранитВид Казанских палитр,Воронихинский гений – решётки [2] .В этом городе правятПрежней вольницей люд и стихия.Не смирила Нева [3] свои прежние нравы лихие.Ни под дланью Петра,Ни пред Господом. Что ещё выше…Непрощённая кровь —это Спас на Крови [4] .В длань икону бери…Снова эхо той бомбы мы слышим.Взорван «вечный» Ильич [5] —пугачёвщины бичмонументы святые колышет.Укрощёнными сталитолько кони на тихой Фонтанке,да в ноябрьские далипо брусчатке идущие танки.Запишите в регистрыи сочтите позора пределом —позабыли магистры«Ленинградское дело».Память – крик на пределеИз блокадных ночей ежечасно:«Сторона при обстреле [6] эта – очень опасна».

Архитектор А. Н. Воронихин является автором Казанского кафедрального собора и чугунных решёток, окружающих его.

Нева известна частыми наводнениями.

Спас на Крови (храм Воскресения Христова) построен на месте убийства императора Александра II.

В апреле 2009 года в Петербурге неизвестными лицами взорван памятник Ленину у Финляндского вокзала.

«Эта сторона особенно опасна при обстреле» – мемориальная доска на стене школы № 210 на Невском проспекте.

«Ты слышишь меня?..»

Ты слышишь меня?Это я говорю.Прислушайся, и в тишинеРазгадаешь мой голос.Это я говорю о тебе.Тысячу раз повторю твое имя.Самых быстрых конейоседлает мой голос.И домчит до тебя мою нежность.Ты только прислушайся.И замри на мгновенье.И в шорохе ветра, в стуке колес,В голосах, окружавших тебя ежедневно,разгадаешь мой голос.Оглянись и поверь:Это я говорю о тебе.И откликнись негромко,Чтоб только один я услышал.Я вижу: шевелятся губы.Касания рук ощущаю.И запах волос опьяняет.Я помню, все помню.Твой голос во мне зазвучал.Словно робкие пальцыПрошлись вдруг нежданно по струнам.Я музыкой полон,черным пологом ночь.Мы один на один.Диалог наш сплетаетсяв медленном танцеи теряется где-тов промоинах лунного света.Я руки тяну,натыкаюсь на стену молчанья.Тонко, тонко звеня,Наполняет меня тишина.

Коричневый странник

«Вы поблекли. Я – странник, коричневый весь» [7] .Даже память о прежних свиданьях истлела.Но нежданно вдруг что-то забытое здесьзаставляет меня оглянуться несмело.Проезжая ваш ветхий, заброшенный домв дребезжащем на стыках, старинном трамвае,в горле чувствую ком, тот горячечный ком.Почему – я не знаю, не знаю, не знаю.Я иду средь отчаянно юной толпыВетром невским, холодным простужен.Я заброшен сюда не капризом судьбы,но уже никому здесь не нужен.Канул сон. Фиолетовый сон.Вы опять предо мной в бледно-розовом платье.Я дарю нерасцветший пиона бутонТоропливым и горьким объятьям.Вы поблекли. Я странник коричневый весь.Я странник коричневый.

Цитата из стихотворения Л. Мартынова «Нежность».

Мы – юные на улицах

По улице, по улице Тверской идут толпой.Кто голоден, кто пьяненький, кричат они: «Долой!»Громить-то что прикажете? Ведь Зимний уже взят.Увидено, услышано. Построились все в ряд.Ах, юные проказники, домой скорей, скорей.Но там их ждут не мамочки, а клетки у дверей.И легковушки белые с синюшным фонарём.Развозят юных пленников: «Там дело заведём».Лубянка переполнена. В деревню отвезли.Есть в Сахарово камеры, от города вблизи.Автобус переполненный, родители спешат.Забрать своих некормленых, замученных ребят.Ах, пионеры юные: «Всегда готов!» – «Готов!»К тюремной робе, детушки, за пару дерзких слов.

Леонид Аронов

Полных 84 года. Окончил авиационный техникум, университет – физик, вечерний университет при горкоме партии – международные отношения. Стаж работы: заводской – 6 лет, педагогический – 36 лет.

Опубликованы сборники рассказов, повести, роман.

Такое не забывается

Папа Эдуард отремонтировал богатому человеку дорогую легковую машину Тот хорошо заплатил. Деньги появились кстати: у дочери Юлии день рождения – четырнадцать лет. Папа в магазине купил сладости, сок, бутылку лёгкого вина, хорошую колбасу.

Мама Стелла, двенадцатилетний брат Ярослав и отец заранее приготовили для Юлии подарки. Пока держали их в секрете.

Эдуард с двумя наполненными пакетами вышел из магазина на солнечную шумную улицу. Три часа пополудни августовского бархатного дня. Хорошая погода укрепляла праздничное настроение. Он пришёл домой. Стол был накрыт. Нарядно одетые дети встретили его с восторгом. Из пакетов быстро кое-что разложили на столе. Папа умылся, надел светло-голубую рубашку и присел за праздничный стол. Отец заметил, дочка Юлечка стала смотреться взрослой девушкой. Сыночек Славочка – ещё малолетний мальчик. Перевёл взгляд на жену. Их глаза встретились. Он вздрогнул: никогда раньше её взгляд не был таким колючим. Эдуард подумал, что его жена, наверно, устала от приготовления разнообразного угощения.

1 2 3 4 5 6 7 8 9