Чтение онлайн

– Ах, мадам, скажите, что мне делать. Приказывайте: я готова подчиниться.

– Ты должна присоединиться к нам, то есть убивать, воровать, отравлять, сеять разрушение, поджигать, грабить, опустошать вместе с нами: тогда я избавлю тебя от всего остального. Здесь Жюстина поняла, что колебаться не стоит. Хотя, принимая это чудовищное предложение, она подвергалась новым опасностям, но они были ещё впереди, в отличие от тех, которые грозили ей в тот момент.

– Хорошо, мадам, я остаюсь с вами, – сказала она.

– Повсюду буду с вами, обещаю вам. Спасите меня от этих людей, и я буду с вами до самой смерти.

– Дети мои, – громогласно объявила Дюбуа, – эта девочка присоединяется к нашей шайке, я её принимаю и прошу вас избавить её от насилия; она послужит нам другим способом, её возраст и фигурка помогут заманить в наши сети множество мужчин, поэтому будем использовать её разумно и не отдадим в жертву сиюминутным удовольствиям. Однако страсти, когда они разгораются в мужчине до предела, погасить почти невозможно: чем громче звучит в его сердце голос разума, тем сильнее похоть подавляет его, и тогда средства, употребляемые для того, чтобы сбить пламя, только сильнее его разжигают. Вот в таком состоянии пребывали соратники Дюбуа. Все четверо с членами наизготовку испытывали судьбу, бросая кости, определяя, кому посчастливится сорвать первые плоды: они пили, играли и возбуждались. Души, настроенные таким образом, не принимают отказов и не слушают разумных речей.

– Нет, черт меня побери, – заявил Гроза Решеток, – мы намерены сношать девчонку, и теперь ей этого не избежать. Недаром говорят, что добродетель должна пройти испытание, чтобы вступить в шайку разбойников, и прежде чем выйти на большую дорогу убивать людей, надо распроститься с невинностью.

– Гром и молния! Я хочу сношаться, – закричал Безжалостный, приближаясь к Жюстине, держа в руках член, готовый к работе. – Клянусь потрохами небесного клоуна, я буду сношать девку или перережу ей глотку: пусть она выбирает сама. Кроткая и беззащитная жертва, какой была наша бедная Жюстина, дрожала всем телом и едва дышала. Она стояла на коленях перед четверыми бандитами, простирала к ним свои слабые руки, умоляя и их и Господа, которого они оскверняли страшными проклятиями.

– Одну минутку, – сказал Железное Сердце, который, как брат Дюбуа, возглавлял шайку, – одну минутку, друзья. Я, как и вы, сдерживаюсь из последних сил; вы же видите, – продолжал он, стукнув членом по столу с такой силой, что мог бы расколоть им орех, – как и вы, я хочу кончить, но всё-таки думаю, что можно решить этот вопрос к общему удовлетворению. Если уж эта сучка так дорожит своим сокровищем и если, как справедливо заметила моя сестрица, это её качество можно употребить по-другому, с большой пользой для всех нас, давайте оставим её девственность при ней. Но и мы тоже должны успокоиться: терпеть больше нет мочи, и ты понимаешь, сестренка, что в таком состоянии мы готовы зарезать вас обеих, вздумай вы воспротивиться нашим желаниям. Всем известно, что страсть таких отчаянных головорезов ужасна, это как река, вышедшая из берегов, способная уничтожить все вокруг, если не открыть перед ней шлюзы. Ты же помнишь, Дюбуа, как часто мы приканчивали женщин, которые сопротивлялись, кроме того ты видела, что эти преступления приносили нам такое же облегчение, как и настоящее совокупление, и наша сперма смешивалась с их кровью, как будто она извергалась во влагалище. Так что не останавливай нас, прошу тебя по-хорошему, а лучше помоги нам. Я предлагаю следующее: Пусть Жюстина останется в чем мать её родила. В таком виде она должна по очереди удовлетворить прихоти, которые придут нам в голову, а в это время Дюбуа, чтобы утолить наш пыл, будет курить фимиам на алтарях, в которые не хочет нас впустить эта ненормальная.

– Раздеться донага! – вскричала Жюстина. – Раздеться перед мужчинами! О небо, это уже слишком! И потом, кто поручится, что увидев моё тело, вы не подвергнете меня насилию?

– А кто мешает нам это сделать сию же минуту, стерва? – спросил Пройдоха, сунув руку Жюстине под юбки и целуя её в губы.

– Да, черт побери, кто нам мешает? – подхватил Безжалостный, начиная тискать обратную сторону медали, которую ощупывал Пройдоха. – Ты же видишь, что тебе некуда деться; ты видишь, что самое лучшее для тебя – подчиниться, иначе ты погибла.

– Ладно, отпустите её, – вмешался Железное Сердце, вырывая Жюстину из лап своих товарищей. – Она добровольно сделает то, что ей прикажут.

– Нет, – взмолилась Жюстина, когда её отпустили. – Нет, делайте со мной что хотите, вы сильнее меня, но по своей воле я не разденусь.

– Хорошо же, шлюха, – заявил Железное Сердце, закатив девочке пощечину, которая отбросила её на кровать, – тогда мы сами тебя разденем. И проворно завернув ей юбки на голову, он разрезал их ножом таким ужасным движением, что присутствующим на мгновение показалось, будто злодей рассекает пополам живот несчастной жертвы. В следующий миг прекраснейшее на свете тело во второй раз обнажилось перед взором людей, чья чудовищная похотливость не имела себе равных.

– А сейчас всем приготовиться, – сказал Железное Сердце. – Ты, сестрица, ложись на кровать, пусть тебя сношает Гроза Решеток. Жюстина сядет верхом на Дюбуа, подставит свою норку к лицу Грозы Решеток и помочится ему в рот: я знаю его вкусы. Клянусь своей спермой, – воскликнул сластолюбец, быстро устроившись во влагалище Дюбуа, – лучшего и желать нечего, спасибо тебе, дружище. Он с удовольствием совершил обряд, с неменьшим удовольствием проглотил мочу, извергнулся, и настал черед Безжалостного.

– Пока я буду долбить твою сестру, – сказал он главарю, – держи передо мной эту безмозглую тварь. Все было сделано именно так, и он принялся частыми ударами ладони осыпать то щеки, то грудь Жюстины; иногда он останавливался, целовал её в рот и покусывал кончик языка, а то с такой силой сжимал две созревающие ягодки, венчавшие два холмика несчастной девочки, что она едва не теряла сознание от боли. Она страдала, она молила о пощаде; из глаз её лились слезы, но они только сильнее возбуждали злодея, который, почувствовав наконец приближавшееся извержение, взял её за талию, не прекращая судорожных движений, и отшвырнул на несколько шагов в сторону. Наступило время Пройдохи. Он вставил член во влагалище Дюбуа, и в этот момент Железное Сердце сказал:

– Подожди, мальчик, я буду сношать тебя в задницу, а посередине положим девчонку: ты будешь тискать её вагину, а я – жопку. И бедная Жюстина, терзаемая двумя разбойниками, вскоре напоминала молодую иву, на которую обрушились два урагана. Из нежной поросли, прикрывавшей холмик Венеры, был безжалостно вырван целый клок, а с другой стороны обе изящные, прекраснейшие ягодицы, какие когда-либо создавала природа, покрылись кровавыми ранами, которые без устали наносили крючковатые когти Железного Сердца. Через некоторое время наши долбильщики ловко сменили позиции, и в результате этого маневра один стал мужем своей сестры, другой – любовником своего шурина. Однако Жюстина ничего от этого не выиграла, потому что Железное Сердце только ещё больше разъярился.

– Посмотрим, кто ударит сильнее, – сказал он, награждая жертву пощечинами. – А ты, братец, займись её задницей. Увы, эта сцена, напоминала извечную историю молота и наковальни. Жюстину измолотили так немилосердно, что из её носа хлынула кровь.

– Вот этого я и хотел, – проговорил Железное Сердце, подставляя свой открытый рот. – Тебе нравится моча. Гроза Решеток, а мне кровь. И он выпил её и тут же кончил, за ним последовал его содомит; оба утолили свою похоть, и вся шайка утихомирилась.