Чтение онлайн

Звонок по сотовому. Джун Ох. Он уехал два дня назад, и само его существование казалось теперь зыбким и неосязаемым. Он задерживался и должен был остаться в Сеуле дольше, чем рассчитывал, — для пробных процедур. Джун Ох не спрашивал, как у меня дела, но сказал, что скучает.

Пришел Парк и попросил тток с красной фасолью. Кстати, не видел ли он, случайно, альпиниста? Парк пробубнил, что еще вчера японец уехал в Токио и я догадалась бы об этом, если б сделала уборку в его комнате.

— Но ведь вчера у меня был выходной, — начала оправдываться я.

В ответ Парк заявил, что я все равно должна была убраться, ведь могли явиться новые гости. Можно подумать, у нас отбоя нет от гостей.

Все утро Парк искоса наблюдал за мной. Он явно заметил, что я выделяю Керрана из остальных. Он приехал сюда почти две недели назад. Показывался редко, а когда отлучался из отеля, оставлял дверь комнаты незапертой. Я тщательно убиралась у него, стараясь не потревожить его вещей и оставить все на прежних местах. Пару раз заметила наброски с героем его комиксов. Впрочем, Керран, кажется, пока был недоволен рисунками, многие выбрасывал. Ту женщину я обнаружила в корзине для мусора разорванной на клочки.

В тот день я встречалась с мамой — близился корейский Новый год, и она хотела купить мне нарядную традиционную одежду. Мама считала, в праздник я должна выглядеть настоящей женщиной. Я рассмеялась. Вот уже много лет я не надевала к Содлалю [6] традиционной одежды, однако в этот раз мама суетилась, ведь из Сеула приезжала моя тетя, ее старшая сестра. Мама хотела показать меня в лучшем свете.

В переулке, где была лавка тетушки Ким, я встретила Керрана с одеялом под мышкой. Я не успела предупредить, что впереди скользко, и Керран упал. Я подбежала к нему.

— Ну и темнотища, — сказал он, поморщившись и поднимаясь на ноги.

— Зима ведь…

— Да, верно.

— Мы привыкли.

— Правда?

Он стряхнул с пальто лед; лицо раскраснелось от холода.

— Да, — солгала я.

Потом огляделась.

— Ну да, фонари, неоновые вывески и все такое… Мы привыкли.

Керран смахнул лед с перчаток. Указав на упавшее на землю одеяло, я спросила:

— Идете сдавать белье?

Не уловив иронии, Керран поднял одеяло. Он пролил на него чернила и извинялся. Похоже, Керран и вправду был расстроен. Пустяки, сказала я.

— Значит, можно отстирать? — спросил он с явным облегчением.

Я протянула руку за одеялом. Однако Керран покачал головой:

— Если не ручаетесь, что пятно можно вывести, лучше не забирайте.

— Конечно, можно, — ответила я.

— Так я положу его в машинку и запущу стирку?

— Погодите, для чернил нужно особое средство.

Он поник.

— Оставьте одеяло у себя в комнате, я потом сама заберу.

— Так не годится. Давайте я все-таки отнесу его, куда нужно.

Я уже опаздывала к маме, но вообще-то была рада этой неожиданной встрече.

В прачечной я рассказала Керрану, что нашла в Интернете некоторые его рисунки. Он спросил, читала ли я сам текст комиксов. Толком нет. Но мне любопытно.

— Скоро ведь выйдет ваша новая книга, верно?

— По крайней мере, так думает издатель.

— В чем же заминка? Нет вдохновения?

Керран усмехнулся.

— Вдохновение — лишь крупинка в процессе работы.

— А у вас хорошие рисунки.

Мне пришло в голову, что я толком не знаю объективных критериев, чтобы судить, хорошие рисунки или нет.

— То есть они мне понравились.

Вот бы Керран не стал расспрашивать, что именно мне понравилось в его почерке, тем более что разговор шел на английском. А по-французски я не произносила ни слова вот уже два года. Я капнула на одеяло пятновыводитель, и было как-то неуютно чувствовать Керрана у себя за спиной. В прачечной влажно и жарко, а я не смазала подмышки дезодорантом. Чуть погодя Керран вышел. Я развернула одеяло. Из него выпала рубашка, в которой он был в тот вечер, когда рисовал женщину. Кончиками пальцев я пощупала ткань, вдыхая уютный льняной запах.

Под маминым наблюдением я мерила в магазине традиционные наряды — в конце концов выбрали красный с желтым, это цвета молодости. Жакет с пышными рукавами, шелковая юбка — до пят, с высокой посадкой, — которая скрадывала мою худобу. Я и правда смотрелась толстушкой.

Уже выйдя из магазина, мама обернулась к витрине и спросила, как мне вон та розовая блузка с золотистой вышивкой.

— Нравится? интересовалась она.

Я рассмеялась. Мама закусила губу, поникла; напрасно же я огорчила ее. Я поспешила сказать, что засмеялась просто так и блузку нужно сперва мерить. Честно говоря, мама давным-давно уже не покупала себе одежды. Поправив на плече ремешок сумки, она ответила, что вообще-то блузка совсем не в ее вкусе. Чаще всего я видела маму упакованной в рабочую одежду рыбного рынка. Сейчас на ней — вельветовые брюки и туфли на низком каблуке, волосы повязаны косынкой в тон губной помаде. Мама шла, прижав руку к животу, дышала прерывисто и мелко. Мне стало тревожно, мама же уверила, это ерунда, просто слегка кольнуло в груди. Наверняка дело во влажности. Нужно бы сходить к врачу, сказала я.

— Да не волнуйся же. Пойдем поедим где-нибудь. Видимся-то мы с тобой совсем редко.

Я нехотя плелась за ней.

В забегаловке возле порта мама заказала лепешки с овощами, морепродукты и рисовое вино, макколли [7] . Хорошо бы съесть все побыстрее и уйти.

— Удачные цвета мы с тобой подобрали, — заметила мама. — На свадьбу тоже можно надеть. Смотри только не похудей, чтобы все сидело так же ладно.

Хотелось поскорее закончить с этим ужином. Размешав палочкой макколли, я пила большими глотками. Если размешать, вино меньше раздражает желудок. Мама рассказывала про свой рынок, обсуждала мое сегодняшнее опоздание. Соллаль уже через неделю, и к праздничному столу непременно нужна фугу [8] , а на рынке остались одни только осьминоги. Слова ее пролетали мимо меня, я сосредоточилась на еде и отхлебывала макколли.

Во внутренностях фугу — смертельный яд. Зато нежная, полупрозрачная плоть этой рыбы позволяет творить настоящие кулинарные шедевры. Из всего города лишь у мамы был документ, разрешавший готовить фугу, и она делала это всякий раз, когда хотела блеснуть.

Я поперхнулась и закашлялась. Испачкала вином рукав пальто. Не умолкая, мама промокнула пятно жирной салфеткой, которой вытирала рот. От пальто теперь шел кислый запах. Мама подлила мне еще вина. Меня затошнило. Я продолжала пить и есть. В присутствии мамы я нарочно налегала на еду. Довольная таким аппетитом, она заказала еще одну порцию.