Чтение онлайн

Так что, появившись на работе на следующее утро, могу добавить — выглядя ужасно, я была полна решимости уйти.

Однако вскоре стало ясно, что с моей стороны в таких радикальных действиях не было необходимости.

— Ты уже слышала? — Барбара подошла ко мне, как только я вошла.

— О чем?

— О Дике.

Сердце бешено заколотилось в груди.

— И что с ним?

— Его уволили. Судя по всему, арестовали прошлой ночью. Поймали на камеру, когда он подсыпал «Рогипнол» в напиток девушки в частном ночном клубе в прошлом месяце.

— Что? — удивилась я. —Каким образом?

— Очевидно, ночной клуб «потерял» запись, а потом она чудесным образом появилась.

— Чудесным образом, — пробормотала я.

Или не таким уж чудесным.

Мой частный детектив ничего не нашел, но, по-видимому, сыщик Лексингтона был лучше моего.

— Я буду руководить шоу, пока они не пришлют нам нового парня.

— Рада это слышать.

И неожиданно даже для самой себя, я обняла ее. Барбара напряглась от удивления, а потом обняла меня в ответ.

— Милая, ты в порядке?

Беспомощность, которую я чувствовала последние несколько недель, вновь нахлынувшие стыд и чувство вины, усталость и, конечно же, страх — все это сгустилось во мне и вышло из-под контроля. Слезы наполнили глаза, и рыдание вырвалось прежде, чем я смогла остановить его.

— Надия? — Барбара отстранилась, бросила на меня быстрый взгляд и потянула в конференц-зал, намереваясь найти там немного уединения. — Дик что-то с тобой сделал?

Рассказать ей что-то, означало бы рассказать о Каррауэйе, а я не имела на это права. Я смахнула слезы.

— Я его ненавидела.

— Милая, я никогда не видела, чтобы ты плакала. Тут должно быть что-то еще.

Я пожала плечами, решив сказать полуправду.

— Он вел себя все более непристойно. А вчера за ланчем с Митчеллом Монтгомери... они… — Вспомнив, пролила еще больше слез. — Я чувствовала себя ничтожеством. Куском задницы. Находясь там, позволяя им говорить со мной подобным образом, я чувствовала, что даю им разрешение делать со мной все, что они хотят. И это меня напугало. Я собиралась уволиться сегодня утром.

— О, милая. — Барбара снова обняла меня. — Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось, хорошо? И в следующий раз, — она отстранилась и строго посмотрела мне в глаза, — ты мне все расскажешь. В нашей работе все еще осталось несколько гнилых яблок, и иногда это очень тяжело для нас, женщин. Мы должны держаться вместе. Ладно? Обещай мне.

И тут я поняла, что мои слезы были от облегчения. Я обмякла.

— Я так рада, что он ушел.

— Я тоже. Теперь мы можем вернуться к нормальной жизни.

— Надеюсь, следующий босс не будет ослом.

— Мы можем только надеяться, — сухо сказала она, потрепав меня по подбородку. — А теперь займись прической и макияжем. Мне жаль это говорить, милая, но ты выглядишь так, будто не спала тысячу лет и тебя тащили через живую изгородь.

— И чувствую себя так же.

Пока шла в гримерку, я поняла, что мне нужно было выплакаться, чтобы выпустить эмоции. Я все еще чувствовала себя измученной, но облегчение постепенно овладевало мной, и шаги стали легче, чем за последние недели. Пока не зазвонил мой телефон. Когда я увидела знакомый номер, новое чувство решимости пробежало у меня по спине. Впервые с тех пор, как он снова начал звонить, я ответила:

— Я не играю в недотрогу. И не хочу ничего слышать от тебя. Никогда. Я меняю номер.

Повесив трубку, сделала мысленную заметку получить новый номер сегодня после работы.

Мой метеорологический отчет был закончен, а метеорологические карты отправлены людям, отвечающим за зеленый экран, когда Люси из приемной позвонила, чтобы сообщить, Генри Лексингтон здесь, чтобы увидеть меня.

Я взглянула на часы. Сейчас шесть утра, мой эфир через час. Но все же расправила плечи. Лучше покончить с этим сейчас. Я велела Люси привести его в конференц-зал номер один, где ждала его, чтобы поговорить наедине.

Генри вошел в конференц-зал, и Люси закрыла за собой дверь. Как всегда, Лексингтон, казалось, заполнил всю комнату. Я старалась вести себя спокойно и непринужденно, прислонившись к столу для совещаний и скрестив ноги. Его взгляд остановился на моем лице, и в нем сквозило беспокойство.

Слишком мало и слишком поздно.

— Если ты здесь для того, чтобы проверить, не обнародовала ли я эту историю, можешь быть уверен — нет. Ты же слышал, как я сказала это Дику вчера вечером, да?

Генри кивнул и осторожно шагнул ко мне.

— Я пришел проверить, все ли с тобой в порядке.

Я рассмеялась, и этот звук был таким резким, что он вздрогнул.

— А почему тебя это волнует?

— Я это заслужил. Признаю, что ошибся в тебе, и прошу прощения.

Я соскользнула со стола, стоя прямо и вызывающе, скрестив руки на груди.

— Ладно. Ты можешь уйти.

Внезапно Лексингтон раздраженно посмотрел на меня.

— Я пытался загладить свою вину.

— Из-за тебя уволили Дика, — кивнув, пришла к выводу я. — У тебя, должно быть, достаточно связей, чтобы это произошло. Очевидно, клуб, о котором идет речь, не любит скандалов.

— Нет, но изнасилование—это не скандал. Это преступление.

Новый гнев нахлынул на меня при воспоминании о Дике, трущемся об меня.

— Забавно, но вчера вечером тебя это не очень беспокоило.

Генри выглядел так, словно получил пощечину.

— Прошу прощения?

— Вчера вечером, — выпалила я. — Когда Дик прижал меня к стене... ну, знаешь... сексуально домогался. — Злые слезы затуманили зрение, и я разозлилась еще больше, потому что он их не заслужил. — Ты стоял там и ждал, что мы скажем, прежде чем что-то предпринять.