Чтение онлайн

– Железнодорожник… приедет в Каунас? – Мария в ужасе откинулась на спинку скамьи.

– Ну что ты побледнела? – Людмила в досаде потрясла ее за плечо. – Очнись, Маша! Время прошло, он все забыл, у него, наверное, уже другая женщина есть… Не станет он за тобой гоняться, да и не проведает, что ты здесь! А может, вовсе не приедет, помирится с женой. Ты же, Маша, замужем, чего боишься?! Или впрямь между вами что-то серьезное было?

– Не было, – пробормотала Мария заледеневшими губами.

– Зря я Железнодорожника вспомнила… Ты лучше о себе расскажи.

– Позавчера мы переехали из Клайпеды. Муж работает в акционерном обществе «Продовольствие»…

Мария замолчала. Порывистая Людмила обняла ее, сочувственно заглянула в глаза:

– Машенька, ну не страдай же ты так! Ох, болтушка я бестолковая! Не подумала, что испугаешься… В гимназии ты считалась самой строгой, неприступной, ничего не боялась. Это мы тебя побаивались, – призналась она вдруг. – Замыслим, бывало, проказу, и обязательно кто-нибудь из девчонок шепнет: «Маше не говорите!» Ты нас осуждала: это нехорошо, то нехорошо…

– Противная, в общем, была, – улыбнулась наконец Мария.

Людмила энергично замотала головой:

– Не противная! Не противная! Слишком правильная просто. Не ябедничала зато, как кое-кто из наших, которые даже Варваре Алексеевне норовили пожаловаться… Бедная Варвара Алексеевна… Старенькая была, а красивая, одета всегда элегантно, и мы подтягивались, ждали – заметит, похвалит… Она по-разному к гимназисткам относилась. Меня, например, не замечала, а тебя любила.

– Потому что я – сирота.

– Да, Варвара Алексеевна жалела сироток, – легко согласилась одноклассница. – Два дома для приютов купила и жертвовала много. Сколько для Русского общества сделала, для «Пушкинки»! Жаль, до столетия поэта не дожила, не посмотрела нашего «Евгения Онегина». Меня тогда позвали участвовать, а я замуж вышла и в спектакле играла уже с животом. Почти все выпускники были заняты в массовке. А ты почему не пришла?

– Частные уроки подвернулись. Но на юбилей, конечно, ходила и постановку видела.

– Ах, как Танюша Маслова играла Татьяну! – горестно воскликнула Людмила и смахнула слезу. – Танюша умерла осенью в Варшаве…

– Умерла?..

– Обстоятельств смерти не знаю. Болела, кажется, очень. Верно говорят – не родись красивой… Как же мы, «пушкинские», гордились, что довелось учиться с самой Танюшей Масловой! Она старше нас была, в тридцать третьем выиграла на конкурсе красоты «Мисс Европа» в Монреале… Помнишь? А ничего доброго не дала бедняжке ее красота. Ни здоровья, ни счастья, ни долгой жизни. Два раза выходила замуж, все неудачно… Ты у нас, Маша, тоже красивая…

Людмила осеклась, чувствуя, что опять сболтнула лишнее, виновато погладила руку Марии:

– Да-да, не спорь, красивая! Но я верю – ты будешь счастлива. Я тот день, когда кто-то принес журнал с Гретой Гарбо на обложке, прекрасно помню. Увидела и ахнула – девчонки, это же Маша Митрохина! И давай мы тебя мучить-сравнивать: рот и нос немножко другие, глаза почти одинаковые!

– Потом решили – не похожа.

– А все-таки что-то есть… Должно быть, муж очень любит тебя, да, Машенька?

– Любит.

– А ты?

– И я его люблю.

– Значит, все у вас хорошо, – растрогалась Людмила.

– Хорошо, Миля… Вот только с жильем в Каунасе не получается.

Одноклассница всплеснула руками:

– С жильем?! Что ж ты сразу-то не сказала? Маша, дорогая моя, тебя, видно, сам бог послал! Мы в Шауляй не навсегда едем, на три года, и я как раз ищу хороших людей, кому бы квартиру на это время доверить, чтоб не пропала! Вот и нашла! Дом тут рядом, на аллее… Думала мебель продать сегодня, а теперь оставлю. Пусть сохранится, чем кому-то отдавать за бесценок, и вам покупать ничего не надо. Я кроме штор, белья, посуды и всякой мелочи не хочу ничего с собой брать. Кроватка детская есть, – она состроила игривую гримаску, – заведете же ребенка скоро? Уж за три-то года вы себе наверняка какое-нибудь жилье подыщете. Плата, разумеется, приличная, но хозяева понятливые, не торопят, если с деньгами туго. Я вас познакомлю…

Людмила чиркнула адрес на шоколадной обертке.

– Прости, Машенька, побегу! Чего доброго, на обед закроется почтамт! Вечером жду вас к себе.

…Квартира была на первом этаже, без балкона, окнами во двор, но с веселой уютной кухней и двумя большими комнатами, обставленными незатейливо и симпатично. А главное – почти в центре Лайсвес-аллеи, благоустроенная, с центральным отоплением и водопроводом – верх удачи!

На углу дома с утра до позднего вечера была открыта маленькая булочная-пекарня. Праздничный дрожжево-коричный дух разносился по всей округе. В магазинчике глаза разбегались от разнообразия свежей выпечки – хлеб ржаной и пшеничный, еврейская хала, ватрушки, кексы, пирожные, булочки с повидлом, маком, корицей, изюмом, русские расстегаи с рыбой…

Хаим познакомился с булочником Гринюсом. Хозяин сам был и пекарем, и продавцом, а помогали ему всего два человека – нанятый работник и сын-подросток Юозас. Разговорчивый булочник, к смущению сына, объяснил, что мальчик так сильно заикается, что не может учиться.

Молодые Готлибы впервые отправились по магазинам покупать вещи в свой дом. Пусть свой на три года, но ведь на самом-то деле это ого-го какой срок! За такое время можно не просто другое жилье подыскать, но и построить собственный дом. Хаим радовался маленькому счастью жены выбирать постельное белье и посуду, уговорил ее купить великолепное верблюжье одеяло с начесом – широкое, сине-зеленое, с узором, напоминающим море и волны.

Денег осталось в обрез. Он колебался: известить отца о приезде сейчас или после зарплаты, когда на окнах появятся шторы и все другие нужные вещи в квартире? Позовешь раньше – старый Ицхак догадается о сыновней нужде и непременно попытается сунуть сотню-другую литов. Потом их ему уже не отдашь, ни за что не возьмет. Хаиму не хотелось отступать от принципа ни у кого ни копейки не брать без возврата.

Нет уж, лучше справить маленькое новоселье чуть погодя. Может, братья придут, старшие племянники и Сара – сестренка, любимая сестренка!..