Знак Гильдии
Шрифт:
Наконец-то окаянная пряжка пристегнута!
– Если ты когда-нибудь встретишь такую идиотку... – начала Шаунара, поднимаясь с колен. Но не договорила: сильный рывок швырнул ее на грудь мужчине, прямо в распахнутые объятия!
Ну, чудеса! Мало того что пряжка почему-то сколола вместе пояс Айрунги и ее платье, еще и концы ее платка, связанные вместе, обвивали шею мужчины!
– Пророчество начинает сбываться! – трагически возгласил насмешник.
Шаунара не стала ни отбиваться, ни верещать, ни возиться с тугими узлами. Сдерживая смех, она сорвала пряжку с платья (выдрала клок ткани – ну и пусть!), а из платка выскользнула, словно кусочек мыла из неловкой ладони, оставив коварную тряпку болтаться на шее Айрунги.
Мужчина сделал неуловимое движение, и узлы, казавшиеся тугими и мертвыми, развязались. Платок птицей порхнул в воздухе, опустился на валун, накрыл его.
– Подними! – царственным движением указал мужчина на платок.
Шаунара дернула выцветшую ткань за уголок. Ей все труднее было справляться с губами, которые так и норовили растянуться в восхищенной улыбке.
Под платком оказалась роза – большая, пышная, алая. Лишь взяв цветок в руки, Шаунара поняла, что роза искусно сделана из шелка.
– Так вернемся к моим пропажам... – послышался голос за ее спиной.
– Ни слова о пряжке! – шутливо возмутилась Шаунара.
– Ладно. Оставь ее себе, я сегодня щедрый. Ты украла кое-что поценнее – мое сердце!
– Из-за такой ерунды столько шума? Ну, ты и крохобор! – Девушка сдвинула брови, словно припоминая. – Сердце, сердце... Слушай, а ты уверен, что оно у тебя было?
– Будем обыскивать? – прорычал Айрунги и угрожающе шагнул к ней.
С притворным испугом Шаунара отпрыгнула и прижала подол к ногам.
– Не надо! – взвизгнула она. – Я вспомнила! Вон там, в кустах, что-то протухло и воняет. Посмотри, это не оно?
– Можно и посмотреть. Только уже темнеет, надо позаботиться о свете.
Красивый, плавный жест – и прямо из воздуха Айрунги извлек металлический пруток, похожий на вязальную спицу.
Шаунара напряглась в предвкушении чего-то удивительного. Она чувствовала себя маленькой девочкой, и мир вокруг был полон чудес.
Улыбающийся мужчина достал ниоткуда вторую спицу, третью, четвертую. Весело подмигнул Шаунаре, и протянул руку к костру. От пламени отделился огонек и, словно по невидимой нити, побежал по воздуху к Айрунги. Добежал, прыгнул на «спицу» и...
Шаунара охнула. Спица вспыхнула, рассыпая фонтан разноцветных искр. А мужчина с худощавым умным лицом спокойно подставил ладонь под эти искры, не боясь обжечься. В этот миг Айрунги был загадочен и прекрасен. Шаунара закричала что-то восторженное, забила в ладоши.
Айрунги обернулся, словно только теперь заметил зрительницу. Не глядя отправил «спицы» в костер. Подхватил на руки счастливую, хохочущую Шаунару, погасил смех на его губах крепким, долгим поцелуем.
И когда женщина, с трудом различающая, где явь, а где чудеса, ощутила под лопатками мох, а над лицом поплыли в странной пляске звезды, ей показалось, что этими звездами жонглирует ее любимый.
Все переживания оставить на потом!
И проклятья собственной глупости, позволившей угодить в ловушку.
И презрение к самому себе – за то, что поверил нелепой клевете на чудесную, чистую девушку.
И радостное облегчение оттого, что эта девочка не заляпана грязью.
И лютую ненависть к поганым пиратам.
Все оставить на потом!
Сейчас надо позаботиться о том, чтобы это самое «потом» у тебя было. А это не так уж просто, если лежишь на камнях, обмотанный рыбачьей сетью.
Драться – бесполезно. Браниться – глупо. Остается одно: незаметно напрягать мускулы, стараясь ослабить путы.
Где-то внизу шумит море. И в голове тоже шумит: хватанули в драке чем-то тяжелым. Не сразу все-таки его в сеть замотали: успел кому-то сломать позвоночник... и вроде бы одному шею свернул...
Боевые воспоминания тоже оставить на потом! До болтливой дряхлой старости. А сейчас осторожненько шевелим правой кистью. Когтями, когтями работаем! Кажется, ячейки сети раздвинулись, веревка оказалась на когтях. Теперь ее этак аккуратненько...
В бок коротко и сильно ударил носок сапога.
– Ну, здравствуй, Охотник, – мягко сказал Сарх. – Опять у меня в гостях? Отдохнуть прилег?
– Загораю, – ответил Шенги, глядя в темнеющее небо.
– ...Решили мы с Нургиданом подбросить этого крысенка Нитхе, пусть повизжит! Мы тогда еще не знали, что крыса – священное животное Гарх-то-Горха. Их в храмах нарочно разводят и дрессируют. Наррабанец крысу никогда не пришибет. Кошек и мангуст в домах держат, но это вроде бы кошкин грех, если она крыс давит... Нитха не развизжалась, а подобрала этого голохвостого и начала выкармливать. Нам с Нургиданом стало как-то не смешно: бегает всякая пакость по столу, на лавку забирается, когда спишь! А Нитха предупредила: кто Крысика тронет, тому она глаза выцарапает. И наглел этот серый до тех пор, пока у Шенги терпение не лопнуло. Велел он Крысика из нашей башни убрать.
Дайру поправил на локте корзину с известью и огляделся. Слизистых тварей видно не было. А темнело быстро. Еще немного – и проклятая луна вылезет на небо. Нургидан стал раздражительным, нервничает. Вот и приходится Дайру заговаривать Ралиджу зубы байками и потихоньку уводить назад, к постоялому двору.
– Тут как раз у Нитхи завязались неприятности с Рахсан-дэром, – продолжал Дайру беспечно, хотя в душе у него скребли даже не кошки, а наррабанские тигры. – Ну, мой господин помнит, я рассказывал: тот вельможа, которого Светоч...
– Помню, – кивнул Ралидж.
– Он всю зиму изводил принцессу религиозными премудростями, вдалбливал историю ее рода, а ей интереснее стрелять из арбалета и ножи в цель метать. Бегала от Рахсан-дэра, как Сарх от земляной пыхтелки. И добегалась. Настала весна, мы в Подгорный Мир готовимся, ждем не дождемся – до этого только разок за Гранью были! А Рахсан-дэр вдруг заявляет: если Нитха-шиу не прочтет без запинки три главы из «Тропы благочестия и добродетели» и не расскажет, за что и как был наказан богами великий воин и великий грешник Хаштар, то будет наказана немногим легче, чем этот самый герой. Не пойдет она ни в какой Подгорный Мир. Рахсан-дэр об этом позаботится. Поговорит с Охотником, напишет в Нарра-до, трупом ляжет на дороге – словом, что-нибудь сделает.