Чтение онлайн

– Прогуливаемся по трущобам, юный петушок? Охота взглянуть, как живется внизу? Бьюсь об заклад, чистое серебро распирает твой кошелек. Такие, как ты, медяков при себе не носят. А может, и золотой риал отыщется. Ах, как давно Щелчок в последний раз видел золото!

Двое других тоже обнажили ножи. Впрочем, «нож» – это слишком мирное слово для остро заточенного отрезка железа длиной в фут. Сердце Рола заколотилось, отдаваясь в глотке. Он не боялся, напротив, его охватила своего рода радость. Он обнажил меч, и тот взлетел, точно среди улицы взмахнуло сияющее крыло. Черный плащ Рол намотал на левую руку. И понял, что искал как раз чегото такого.

Случайные прохожие вокруг останавливались, чтобы поглядеть, народ начал скапливаться у стен ближайших домов. То было древнейшее развлечение, бесплатное для тех, кто сам не участвовал. Новый народ высовывался из верхних окон, вопя, хлопая в ладоши и сзывая детей, чтобы посмотрели.

Глаза Щелчка на один миг сосредоточились на клинке. Мимолетное сомнение уступило откровенному удовольствию. Они с Ролом улыбнулись друг другу с безупречным взаимопониманием. Затем разбойники пришли в движение. Двое пошли на него спереди, третий стал огибать, заходя в тыл. Без какоголибо вмешательства сознания Рол отразил два стремительных и прямых ножевых удара, лязгнув железом о железо и вызвав небольшую россыпь искр. И без промедления двинулся вперед. Его левый локоть задел главаря под носом, разбив зубы и вызвав треск хряща. Рука, двигаясь дальше, обошла разящее лезвие второго и поймала его запястье. Одновременно Рол следил и за третьим, сзади, замахнувшимся для смертельного удара, его присутствие ощущалось как облако за плечом. Рол, не оглядываясь, развернул саблю и почувствовал, как она разрезает нечто податливое, словно глина. Внимание вернулось ко второму. Рол вывернул ему запястье, сломал его с громким треском и выпустил исступленно вопящего бандита, тут же отведя новый колющий удар третьего сзади. Рол вышел из круга. Главарь закрывал руками лицо, кровь текла сквозь его пальцы. Второй подбирал свой нож, одна его рука висела, обмякшая и ни на что не годная. Третий хватал воздух ртом, сжимая ладонями красную прореху там, где Рол взрезал ему брюхо. Кругом послышались нестройные и насмешливые рукоплескания. Ктото бросил полкочана капусты в главаря, раздалось ехидное улюлюканье. Двое, которые держались на ногах, помогали друг дружке убраться прочь, меж тем как зеваки освистывали их и забрасывали мусором. Третий свалился, сжимая в кулаках израненные кишки. Ноги он поджал, как ребенок, улегшийся спать, и вскоре издох в грязи. Рол взглянул на свой клинок. Ни пятна крови. Для этого сталь слишком быстро рубила. Рол подумал о сверкающем орудии, которое использовал Пселлос, чтобы каждый месяц брать у него кровь.

– Да будет тебе имя Ланцет, – сказал он, и оружие, казалось, колыхнулось в его руке в ответ. Он убрал его в ножны, освободил от плаща левую руку, заметив, что в плаще появилась прореха, и огляделся, словно пробуждаясь ото сна.

Кучки любопытных уже разбредались, спеша по своим делам. Хотя улица была многолюдной, вокруг Рола образовалось свободное пространство, как будто его окружала незримая стена. Он потер ладонью лицо и склонился над лысым невеличкой, лежащим с окровавленным лицом и сжимающим кошелек. Тот ухмылялся.

– Ты дерешься играючи, паренек. Помогика мне встать. – Очутившись на ногах, он подал Ролу руку, точно качая воду насосом. – Идем, я угощу тебя выпивкой. Хотя бы это я могу. Никогда не видел, чтобы так владели клинком. Идем, меня ждут друзья.

Рол хотел было отказаться. Его лихость уже улетучилась, и ее начало сменять холодное и тяжкое похмелье. Но он подумал о Башне, о том, что в ней сейчас происходит, и кивнул. Теперь он был доволен, что за кемто следует, вялый и безразличный.

Невеличку звали Вудрином, он был казначеем и совладельцем анделисийского брига, следующего к Осмеру, далеко на югозападе мира, за пределами Семи Островов. По пути бриг причалил к Гаскару, чтобы оставить здесь половину груза моржового клыка и дать матросам немного повеселиться в прославленных тавернах Аскари. Кошелек, который он так отчаянно защищал, содержал выручку за продажу на аукционе груза, а та, в свой черед, представляла собой большую часть жалованья морякам за плавание в один конец.

– Уверен, я не единственный из команды, кто с радостью закажет тебе выпить. – Невеличка смеялся, вытирая кровь с глаза покрытым пятнами платком.

«Прокаженный Весельчак». Рол заставил себя улыбнуться, когда Вудрин хлопнул его по спине и препроводил внутрь. Помещение с низкими балками заполнял дым белыни, здесь было тесно и жарко, как в парилке, пованивало пролитым пивом, немытыми телами и тухлой жратвой. Рев пестрой толпы ударил по Ролу, точно волна, когда они вошли, но стало немного тише, когда Рола принялись внимательно изучать те, чьи носы не погрузились слишком глубоко в пивные кружки. Никакой тенипелены. Он стоял, как обычный человек среди людей, настороженно отвечая на их взгляды. Могучий и жуткий на вид детина поднялся от очага, где поворачивал на вертеле свинью.

– Вудрин, что это ты в крови и вообще скверно выглядишь. Говорил же я тебе, идем вместе.

Никогда еще Рол не видал такого, как говорящий. Добрых полтора фатома в высоту, он вынужден был передвигаться на корточках под балками заведения, костяшки его пальцев покоились на плитах пола. Два зеленых огня горели в его голове и то и дело исчезали под нахмуренной костной скалой, тупые клыки дугами выступали над нижней губой. Тело его было пестрооливковым, светлее на груди, темнее на предплечьях и лице. Одет он был в свободные штаны из коровьей шкуры с оставшимися на ней волосками и кожаный жилет. Огромные косолапые стопы этого создания были босы, каждый палец на них толщиной с запястье Рола.

– Не бойся, Галлико. При мне ангелхранитель. А именно житель этого города, который счел уместным уберечь меня от коекаких излишне дружелюбных грабителей.

Существо, которое он назвал Галлико, неуклюже подалось вперед, покачиваясь на кулаках, точно судно, пробирающееся через морские валы. Хоть оно и согнулось в три погибели, глаза его оказались на одном уровне с глазами Рола. Свет в них стал несколько умеренней. Теперь Рол видел в зеленых радужных оболочках золотые крапинки, а посередине черные зрачки, но не круглые, а ромбообразные. Глаза окружало массивное сращение костей, оливковая кожа туго обтягивала их, а ее усеивали крохотные золотистые волоски. Голова чудища была полностью лысая, но редкая козья бородка пробивалась на подбородке, в ушных мочках висели золотые кольца, достаточно крупные, чтобы человек спокойно просунул большой палец. Чудище подняло руку (толще бедра Рола) и положило лапу ему на плечо.

– Итак, – прогудело оно низко, точно басовая лютня. – Как могут звать этого жителя города?

– Меня зовут Рол. Рол Кортишейн.

– Рол Кортишейн, я Пеор Галлико, – и тварь жутко ухмыльнулась. – Пожалуй, я закажу тебе пиво.

Уличное побоище превратилось теперь в рассказ, и вполне достойным его повествователем оказался Вудрин после того, как его товарищи подлечили малость его разбитую голову и устранили с одежды самую скверную грязь. Рол пил доброе пиво, которое поступало, пенясь, в высоких деревянных кувшинах из погреба под ногами. В Башне Пселлоса сам Господин, Рол и Рауэн пили вино, а пиво, порядком разбавленное водой, предназначалось для нижестоящих. И по вкусу даже не напоминало здешнее.

Галлико наблюдал за Ролом, одной лапой поворачивая свинью на вертеле так легко, как если бы то был цыпленок.

– Вудрин, но ведь он еще совсем мальчик. Ты уверен, что то были три отчаянных грабителя, а не просто какойнибудь сорванецзамухрышка застиг тебя врасплох?

В ответ на эту колкость грянул дружный смех. Вудрин пришел в негодование:

– Говорю тебе, это были три настоящих грабителя с лицензией. Мальчик спокойно вступил с ними в схватку, будь уверен, прикончил одного, а двух других вынудил ковылять прочь со сломанными костями и разбитыми носами.

– Он несколько молод для того, чтобы ловко убивать, – произнес Галлико, но теперь добродушие пропало из его голоса. Зеленый блеск в его глазах стал резче. – Но да, понимаю, понимаю… – Он осекся и как следует отхлебнул из деревянного жбана, который в его лапище казался не более наперстка. – Мне бы надо подышать воздухом и вытянуть хребет, чтобы отошел. А нука, наш доблестный спаситель, дай мне руку и помоги отсюда выползти.

Разговоры и смех затихли, и Галлико, оглядевшись, улыбнулся.