Чтение онлайн

– Ну, так и где ваш Розенблюм? – ни на йоту не смутившись, парировал Алеша. – А я – вот он. В Одессе. И в прекрасной творческой форме!

– Алеша готов записать сразу несколько концертов – скажем три. Прибыль от распространения – полностью наша. За такой гонорар мы получаем товар «под ключ», – продолжал обрабатывать партнеров Лев Рудик.

– Под ключ! – неожиданно почему-то рассвирепел большой Шейфер. – Я тебе расскажу, как нас всех закроют на ключ, стоит в это дело вляпаться! Ты, Левушка вот не слушаешь, «Голос Америки». А зря! Я, грешным делом, охоч до вражьих голосов. Так вот, вчера ночью «Голос Америки» передал интервью с нашим дорогим гостем Алешей Козырным. Где этот молодой человек поливает все политбюро ЦК КПСС, за то, что, якобы товарищи Брежнев, Суслов и Громыко не позволили ему жениться на Эдите Пьехе! Не слышал такое? Как угораздило этого нахала! Как только язык его повернулся!

У меня сразу душа ухнула вниз. Не в пятки конечно, но куда-то в область кишечника. Алеша, наконец-то, немного смутился.

– Какой такой «Голос Америки»?! – недоумевая, пробормотал он. – Это же английская была корреспондентка. Радио ВВС, у Севы Новгородцева работает… Я вообще думал – все это прикол. Ну, побалдели, выпили малость…

– Побалдели! – передразнил гневный Шейфер. – После этой передачи КГБ начнет охоту не только за гражданином Козырным, но и за любым фрайером, который вздумает его песни тиражировать. Баста – прибалдели! И сюда я пришел, Левушка, только для того, чтобы тебя предупредить – нельзя в это дело лезть. Ты человек относительно молодой. Зачем тебе лет пять или десять лет тратить на Сибирскую тайгу, телогрейку и конвой?.. А сам я, конечно, пас.

И пышущий гневом импресарио Янкель Шейфер повернулся, не прощаясь, и размашисто зашагал по бульвару в обратную сторону.

– Какое недомыслие… – донеслась до нас его последняя фраза, брошенная на ходу через плечо.

Куда и как уже успел испариться второй старичок – с большим перстнем – я даже и заметить не успел. Мы остались втроем на лавочке посреди бульвара. И все предпочитали сидеть. Подозреваю – потому что большую часть из нас в этот момент не держали ноги.

– Сережа! Купи мне мороженое? – убитым голосом попросил Алеша. – Вон, видишь, без очереди дают. Хоть сладкого поесть, когда такое…

Когда я вернулся, Лев Рудик и Алеша Козырный молча сидели по разным концам скамейки. Рудик потирал ладонью загорелую лысину, о чем-то напряженно думая. Алеша же бездумно возил перед собой носком полуботинка, расталкивая осыпавшиеся каштаны перед скамейкой. Он с таким восторгом подхватил стаканчик мороженого, словно не ел этого лакомства с самого детства.

– Подумаешь, два барыги!.. – запоздало съязвил Алеша, как только мигом расправился со своей порцией пломбира. Он весело толкнул меня в бок. – Думают, будто мы без них не справимся! Будто свет на них клином сошелся! Лева, ты будешь кушать свой пломбир?.. Если нет – лучше мне отдай – я что-то не наелся! С детства не ел его. А, вкусное, оказывается!

Рудик действительно все еще не притронулся к мороженому, которое уже капало из промокшего стаканчика прямо на его модные синие джинсы. Он спохватился, отдал Алеше размякшее мороженое, и небрежно стряхнул белые капли со своей штанины.

– Вот, что, зайчики мои, – наконец очнулся Лев Евгеньевич. – Обстоятельства, как видите, здорово изменились. Запись до вашего громкого успеха на «Голосе Америки» и запись после – это две большие разницы, как говорят у нас в Одессе. И в этом не моя вина… Не вина принимающей стороны…

Рудик еще раз вздохнул, и снова провел ладонью по лысине, приглаживая прикрывавшую ее жидкую прядь волос. Мы замерли в ожидании его приговора.

– Всю жизнь была у меня мечта с Высоцким поработать, записать с ним что-нибудь значительное, – вдруг переменил он тему. – И даже шанс был, когда кино тут снимали «Место встречи изменить нельзя», и Высоцкий приезжал. Жаль, меня тогда не было в Одессе. По обстоятельствам от меня не зависящим, но, тем не менее – грустным… А когда я летом 80-го уже вернулся и мог записать и даже начал искать контакты – Владимир Семенович возьми да умри!.. И моя мечта кончилась… Потому что я опоздал, – вздохнул Рудик. – А тут такая идея – с Алешей Козырным на Черноморском берегу!.. Неужели опять мимо?..

Алеша слушал так внимательно, что второпях проглотил второе мороженое, едва ли не целиком. Впервые с момента приезда в Одессу он не строил из себя звезду и делового нахала, а просто с пониманием смотрел на этого полного человека, тоже, оказывается, умевшего мечтать.

– И вроде срослось, и я в шаге от того, чтобы осуществить свою мечту с вами – так неужели Лев Рудик чего-то испугается? Будь это даже КГБ?.. – он посмотрел на нас улыбающимися глазами. – Нет, мы будем записывать эти концерты…

– Правильно! – в восторге воскликнул Алеша.

– Но… – сделал паузу Лев Рудик, давая понять, что его маленькую речь перебивать не надо. – В связи с открывшимися обстоятельствами – наши условия меняются. Я не могу заплатить вам такой гонорар сейчас. И вообще не знаю, какой гонорар может из всего этого получиться. Моих денег хватит только-только, чтобы организовать запись и начать распространение… Но потом, когда записи начнут продаваться – я готов заплатить с этих сумм двадцать процентов в качестве гонорара. Но эти деньги появятся не сразу. И вам придется поверить мне на слово…

Растроганный Алеша поднялся со скамейки и обнял подпольного продюсера, который был ниже его на полголовы.

– Мы верим тебе, Лев Рудик!.. Мы понимаем, чем ты рискуешь, и готовы верить тебе на слово!

Ошарашенный Рудик, не сразу вывернулся из объятий прослезившегося певца.

– А мы сможем записать то, что сами собирались? – на всякий случай поинтересовался я.

– Конечно! – подтвердил Лев Рудик. – Но главное условие – строжайшая конспирация! Теперь никто не должен знать, что в Одессе тот самый Алеша Козырный. Вы никто – просто парочка отдыхающих! И звать вас – никак…

Правила конспирации Рудик втолковывал нам, пока вел на квартиру. Никаких импровизированных концертов на балконе. Никаких знакомств, особенно в питейных заведениях. Вообще с питьем желательно ограничиться. А если уж совсем приспичит – лучше взять баклажку «красненького» и распить ее вдвоем на квартире, при закрытых дверях, или на пляже под дружескую беседу. С соседями по квартире задушевных разговоров не вести. И никаких знакомств с женщинами – а если вдруг что-то подвернется – только вымышленные имена и скромность. Инженеры из Новосибирска, или счетоводы из Саратова. Хвост не распушать – секретными физиками-ядерщиками или артистами инкогнито не называться ни в коем случае.