Чтение онлайн

А тут еще страны – экспортеры нефти неожиданно для вас (но не для нефтяной компании) объявляют о сокращении добычи черного золота чуть ли не в два раза, и вот уже акции стоят не десять, а двести баксов за штуку. Не хотите ли купить, господин оператор Би-би-си? Нет? Почему? Ах, у вас не осталось денег… Все проиграли? Очень жаль. Появятся сбережения – милости просим!

Теперь понятно, господин Сваровски, за чей счет богатые становятся еще богаче?

И это только самая верхушка айсберга. Здесь ведь есть и подкупы политиков, да что там политиков! Целых президентов! Один «Уотергейт» чего стоит! И войны: то в Ираке, то на Кавказе, то в Персидском заливе. А сколько переворотов было совершено не потому, что так хотел народ той или иной страны, а потому, что такие правила придумал какой-то очередной воротила с Уолл-стрит.

Легкие деньги, конечно, манят, но не обольщайтесь, господин Сваровски, потому что бесплатный сыр бывает только в мышеловках. Оставьте это поле боя для более сильных игроков. Пусть уж лучше они сворачивают друг другу шею и ломают голову над тем, как объегорить дышащего в затылок конкурента.

Именно этим сейчас и занимался председатель правления компании «NewOil» мистер Патрик Хоук. Бешеные ценовые скачки на нефть повергали мистера Хоука то в состояние эйфории, то в абсолютную апатию. Сегодня все товарно-сырьевые биржи всего мира словно сорвались с цепи. Окружив себя целым сонмом лучших аналитиков компании, американец Патрик Хоук пытался разрешить извечно русский вопрос: «Что делать?»

И предпринимать радикальные действия нужно было немедленно, поскольку ситуация складывалась так, что останься компания «NewOil» в стороне от революционных биржевых событий, и все могло окончиться не просто плачевно, а самым настоящим крахом. То есть часть чьей-то многомиллиардной прибыли оплатила бы из своего кармана обанкротившаяся компания «NewOil» в общем, и мистер Патрик Хоук – в частности, поскольку коль уж на рынке начался шторм – сам по себе он никогда не успокоится. Без жертвоприношения не обойдется, и мистеру Хоуку очень не хотелось стать таким агнцем для заклания.

– Значит, единственное, что вы мне можете сказать, – это то, что сегодня с утра мой конкурент Бенджамин Кронненберг активно вышел на товарно-сырьевой рынок, – мистер Хоук сурово посмотрел на своих помощников. – Позвольте узнать, за что я вам плачу такие бешеные деньги? – Подчиненные молча потупились, разглядывая лакированную палисандровую столешницу. – Я вас пригласил не для того, чтобы играть в молчанку, – Патрик Хоук слегка повысил голос, – я жду от вас вразумительных ответов. И чем быстрее, тем лучше. Что мне скажет, например, глава службы экономического шпионажа?

Один из сотрудников поднял голову, раскрыл и снова закрыл блокнот.

– Я не располагаю никакими сведениями относительно компании Кронненберга, – произнес он бесцветным голосом и снова опустил голову.

– Отлично, – злорадно усмехнулся глава фирмы, – может быть, что-то новенькое слышно в политических кругах Вашингтона? Может, я что-то пропустил? Или за это уже никто не отвечает? – Служащие молчали. – Ну, а вы что скажете, господин ведущий аналитик?

При этих словах хорошо одетый седовласый мужчина откинул крышку ноутбука, несколько секунд считывал информацию, после чего посмотрел на шефа:

– За несколько последних часов господин Кронненберг скупил почти все свободные нефтяные акции, а следовательно, получил доступ и к заключенным ранее контрактам…

– Это я и без вас знаю, – перебил своего помощника Хоук. – Меня интересует – почему и зачем он это делает? Зачем садится играть заведомо проигрышную партию?

– Я предполагаю, что господин Кронненберг блефует, – седовласый мужчина позволил себе распрямиться.

– Блефует? – на лице мистера Хоука появилась заинтересованность.

– Именно, – подтвердил ведущий аналитик. – Мы с коллегами, – мужчина обвел взглядом присутствующих, – с самого начала бума обменивались мнениями и информацией.

– Ну?

– И пришли к выводу, – продолжал аналитик, – что ни накануне вечером, до закрытия торгов, ни сегодня с утра не было ровным счетом никаких предпосылок, которые могли бы так катастрофически повлиять на мировой спрос. Их не было, и, что самое главное, – служащий сделал глубокомысленную паузу, – их не предвиделось. По крайней мере – в ближайшем будущем.

– Продолжай, – мистер Хоук подпер ладонью подбородок, внимательно глядя на своего подчиненного.

– Ни в политических кругах, ни в странах-экспортерах, – продолжал аналитик, – ни в России, которая торгует нефтью самостоятельно, ни в коммунистической Венесуэле, которая могла бы постараться создать биржевую панику, никаких кардинальных шагов делать не предполагалось. Значит, из этого следует два вывода. Первый: господин Бенджамин Кронненберг делает вид, что ему известно нечто такое, что неизвестно более никому в мире – только ему. И это нечто настолько значительно, что господин Кронненберг поставил на карту все свое состояние. Если говорить проще – господин Кронненберг затеял Великий обман. И второй: нашему конкуренту действительно известно нечто такое, ради чего стоит рискнуть всеми своими деньгами. Я склоняюсь к первому варианту.

– А именно? – спросил Хоук.

– Блеф, – ответил ведущий аналитик, – чистой воды блеф.

– Вы уверены? – настойчиво поинтересовался мистер Хоук.

– Нет, конечно, – смутился седовласый мужчина, – мы просто опираемся на факты…

– Которых у вас нет, – закончил мысль своего служащего мистер Хоук. – Или есть?

– К сожалению… – аналитик разочарованно пожал плечами.

– Так-то, – назидательно покивал глава фирмы, – старик Кронненберг заварил какую-то кашу, а мы даже не знаем, из чего она состоит. А что, если нам поиграть в его игру?

– Видите ли, мистер Хоук, – начал аналитик извиняющимся тоном, – представители Кронненберга настолько быстро принялись скупать акции и заключать контракты, что, боюсь, для нас партнеров уже не осталось.

– Что?! – взревел глава «NewOil». – Это что же такое получается? Этот хитрый лис просто вышвырнул нас с рынка?! А вы куда смотрели?

– Это была заранее подготовленная и хорошо спланированная акция, – ведущий аналитик разочарованно пожал плечами, – мы ничего не смогли сделать. Даже если бы очень захотели.