Чтение онлайн

— А вы меняете им пеленки? — спросила Глория.

— Американское пиво чистое, — объявил Фахардо. — Да, я меняю их гребаные пеленки. Вы меня совсем не цените, сеньора. Я только одно от вас и получил — жестокое разочарование…

Он промокнул подолом рубашки глаза.

— Как тебе мои наручники, guey?

— Неплохо.

— Не жмут?

— Нет.

— Ты чувствуешь, что отбываешь срок?

— Я его отбываю, — ответил Карлос.

— Да, но чувствуешьли ты это? Чувствуешь ли, как становишься другим человеком? — Фахардо встал, вытер рукой губы. — Вы должны почувствовать, это удержит вас от совершения новых преступлений, сеньор, а иначе какой же смысл сидеть в тюрьме?

Он сцапал Карлоса за запястье и передвинул запор наручников на одно деление.

— Это тебе как? — спросил он, дыша Карлосу в лицо.

— Хорошо.

Щелчок.

— Атеперь?

— Хорошо.

Щелчок.

— А теперь?

На щеках Карлоса вздулись желваки.

— Вот теперь, пожалуй, плоховато.

Фахардо улыбнулся, поцеловал Карлоса в нос и на пару делений ослабил наручники.

— Ты почти уже уплатил обществу то, что задолжал ему, — произнес он, падая в шезлонг.

— Вы помните мой первый приезд сюда, Teniente? —спросила Глория.

— Мммм? О, разумеется, — ответил Фахардо. — Конечно, я помню тот день. Весенний день в разгар лета. Чирикали птички, синели небеса. Я был тогда молод, полон жизни. Революция была в самом разгаре. Пели скрипки. Пиво было холодным, а ночи жаркими. И… бреххк.

Он рыгнул и расхохотался.

— А зачем я приезжала, помните?

— Перепихнуться хотели.

— Нет, Teniente.Я кое-кого искала.

— Американца. Hombre numero ипо [66] .

— Si.

— Авместо этого полюбили мексиканца. — Фахардо встал, улыбнулся Карлосу: — Ты откуда такой, guey?

— Из Мехико, — ответил Карлос.

— Да ну? — Услышанное, похоже, заинтересовало Фахардо. — А из какого района?

— Бенито Хуареса.

— Ни хрена себе. Я когда-то работал в тех местах. Служил в полиции. — Фахардо вытащил из кармана свой полицейский значок. — Я и сейчасв ней служу.

Он разжал пальцы, значок выскользнул и упал под шезлонг Фахардо.

— Жизнь полицейского бывает иногда очень опасной. Тебе это известно?

— Конечно, — сказал Карлос.

— Ну а чем ты там занимаешься?

— Строительством.

— Как интересно, —произнес Фахардо. — Строительством,а? Тогда у нас с тобой должна быть куча общих знакомых. Все вы, ребята, трепаное жулье. Кто твой босс?

Карлос, на миг замявшись, ответил:

— Эдуардо Полажек.

Лицо Фахардо расплылось в улыбке, увеличившей его раза в два:

— Да?Ну и ну. Вы наверняка ошибаетесь, сеньор; было бы безумием думать, что это правда.

— Это правда.

— Эдди Полажек — твой босс, — усмехнулся Фахардо. — Эдди Животное. Эдди, Эдди, ах, Эдди…

Он притопнул ногой.

— Я этого прощелыгу знаю, он самое что ни на есть долбаное животное.Животновод. Известно тебе, что это такое?

— Да.

— У тебя хороший словарный запас, изощренный. Как у преподавателя компьютерного дела.

Карлос взглянул на Глорию, и та произнесла одними губами: ничего, ничего.

Фахардо сказал:

— Значит, живешь в столице, работаешь на Эдди Животное. Дети?

— Нет.

— Я так и думал. Ты не похож на отца семейства вроде меня. Вот у менядети есть.

— Мы знаем, — сказала Глория. — Мы их видели.

— Значит, вы в дом заходили? — Фахардо стер со лба пот. — И жену мою видели?

— И ее тоже.

— Ну, тогда вы знакомы со всем семейством. Можете теперь к нам на Рождество приезжать. С конфетками для деток. Детки любят конфетки. Накупите их побольше.

— Попробую, если получится. Но я хочу спросить вас кое о ком, Teniente.

— У вас-то у самой детей нету, сеньора, верно?

— О том человеке, которого я…

— Так вы его… это самое?

— Нет. Послушайте…

— По правде сказать, не многое потеряли, — перебил ее Фахардо.

— Вы солгали мне, Teniente, —сказала Глория.

Фахардо выпрямился. И повернулся к ней, точно башня танка.

— Да ну? — спросил он.

— Да, Teniente.

— Ни черта подобного.

— Вы же еще не слышали того, что я собираюсь сказать.

— А это неважно, потому что я не солгал вам ни разу.

— Человек, которого я искала? Вы сказали мне, что он умер, Teniente.

— Глория, — произнес Карлос. — Спокойнее.

— А он и умер, — сказал Фахардо.

— Чушь, — сказала Глория.