Чтение онлайн

Но была осень, море бушевало, и страшно казалось подвергать опасности драгоценную особу наследника первосвященнического престола Казани. Музафара-муллу отправили по сухопутью.

Под надежной охраной янычар в ноябре 1547 года Музафар возвратился на родину. За два перегона до Казани поскакали вперед гонцы, и будущему сеиду была устроена торжественная встреча.

Музафара отец поставил настоятелем самой большой казанской мечети, и молодой мулла рьяно принялся за выполнение обязанностей, налагаемых на него новым саном.

В первые месяцы после возвращения из Турции Музафар держался очень осторожно. Прежде всего он постарался завербовать побольше сторонников; в этом ему помогали не только ласковые слова и обещания, но и турецкое золото, которым щедро снабдил Музафара султан Солиман.

Управитель Кулшерифа - Джафар-мирза следил за всеми действиями своего господина и докладывал о них Музафару. Но оснований исполнить над первосвященником смертный приговор, вынесенный ему султаном, пока не находилось. Получив грозный указ Солимана и чувствуя опасность, Кулшериф проявлял крайнее рвение и в своих проповедях яростно разжигал вражду против московитов.

Наслушавшись проповедей сеида, казанские байгуши седлали коней и ехали грабить Русь, сводя на нет усилия предводителей московской партии установить хорошие отношения с могучим соседом.

Через каждые три-четыре месяца Музафар-мулла тайно посылал гонца в Турцию с донесением к султану и получал от него ответы с выражением благоволения и крупные денежные средства для поддержки гиреевской партии.

Музафару очень хотелось узнать, кто же еще из казанцев состоит на тайной службе у султана; если бы это удалось, наследник сеида чувствовал бы себя в большей безопасности. Но турецкие агенты умели держаться в тени, и никого из них Музафар не смог раскрыть.

Так протекло около полутора лет; а затем политическое положение в Казани резко изменилось.

Глава XIV

НЕОЖИДАННОЕ СОБЫТИЕ

Уход за садом Кулшерифа не слишком утомлял Никиту Булата - у сеида было много садовников. Жить бы спокойно, но Булата грызла тоска по родине, по любимой работе.

Никита ежедневно виделся с Дуней. Годы придали выдумке Настасьи о ее родстве с Булатом полную достоверность. Все считали Никиту родным дедом Дуни.

Кончался четвертый год плена Никиты. Был то 1549 год, 927-й по мусульманскому счету114.

В мартовский день, когда солнце сильно припекало и по грязным улицам журчали ручьи, к Кулшерифу примчался из ханского дворца всадник с двумя телохранителями.

Сопровождаемый Джафаром ханский советник вошел к Кулшерифу, прикоснулся рукой к поле его халата: уже и этим сеид оказал ему почет. Касаться колен казанского первосвященника могли только князья, и лишь один хан имел право лобызать его руку.

– Великий имам, я приношу тебе ужасную весть! Опора царства и меч мусульманской веры - наш хан умирает!

– Сафа-Гирей?.. Хан Сафа-Гирей, которого я вчера видел полным сил и жизни?..

Неожиданное известие потрясло Кулшерифа. На лице его проступили багровые пятна.

– Но что случилось, сын мой?

– Пресветлого хана погубило пристрастие к напиткам, запрещенным законом. Сегодняшней ночью он пировал с друзьями. Утром хан осушил еще несколько чаш, а потом ему захотелось умыть руки. У умывальницы он споткнулся и упал так несчастливо, что разбил голову и грудь... Костоправ Измаил-мирза утверждает, что Сафа-Гирею не дожить и до вечера.

– Сын мой, ты действительно принес страшную новость. Кто еще знает о ней?

– Святой имам, я боялся народного потрясения. При хане трое преданных слуг и спешно вызванный мною лекарь Измаил. Я приказал им не выходить из ханского покоя, не выпускать костоправа и говорить, что хан почивает. А сам поскакал к твоему святейшеству.

– Ты хорошо сделал, сын мой! Я соберу курултай115, а ты поспешай во дворец, продолжай хранить тайну и жди моих распоряжений... А может быть, Сафа-Гирей оправится, на радость правоверным?
– со слабой надеждой спросил Кулшериф.

– Невозможно, святой имам!

Кулшериф-мулла отпустил советника. Джафар уже держал кисточку и лист бумаги - писать имена тех, кого сеид вызовет на совет.

* * *

У Кулшерифа-муллы собрались знатнейшие сановники, в огромном большинстве гиреевцы, враги Москвы.

Пришли завзятые ненавистники русских Ислам и Кебяк и их неразлучный спутник - мурза Аликей. Явились уланы116, князья. Пришел Камай-мурза, проведавший, что у Кулшерифа собирается знать. Джафар-мирза поморщился, узнав от слуг о его прибытии: Камай был из ахматовской партии. Но обычай не позволял выгнать незваного гостя. Собралось много и других эмиров117 и беков.

В уголке притаился звездочет118 Кудай-Берды. Он внимательно прислушивался к разговорам сходившихся вельмож, так как делал предсказания, применяясь к обстоятельствам.

Чтобы скрыть от любопытных причину неожиданного собрания, Джафар-мирза приказал дворецкому приготовить угощение. Гости рассаживались на коврах и подушках вокруг низких круглых столов, крестообразно поджимая ноги. Они засучивали рукава, чтобы удобнее брать кушанья.

Середину каждого стола занимало огромное блюдо с нежной жеребятиной. Каждый брал мясо руками. Сын сеида Музафар угощал избранных гостей, кладя им в рот лучшие куски своей рукой. Получивший угощение униженно благодарил, кланяясь сидевшему за отдельным столом Кулшерифу: его не должно было осквернять ничье прикосновение.

Как требовал обычай, хозяин пира Музафар-мулла извинялся перед гостями за скудость угощения:

– Покорно прошу, дорогие гости, простить нас за то, что мы осмеливаемся предлагать вашему утонченному вкусу такие простые, наспех приготовленные яства.

Гости, тоже по обычаю, восхваляли блюда в преувеличенных, цветистых выражениях:

– Если бы аллах дал нашим слабым ногам силу и резвость обойти все четыре стороны света, нигде бы наши глаза не порадовал вид столь вкусных, превосходно приготовленных блюд...