Чтение онлайн

– О здесь – Окус, – сказал Хайсен, закрывая голограмму. – Мне вот только интересно, почему он все это время выжидал и почему перестал прятаться именно сейчас.

Я знала, что мне должно стать легче от того, что Хайсен верил моим словам. И мне стало. Но все же было что-то необычное в том, как легко он принял на веру эту историю, учитывая реакцию остальных.

– Как так получилось, что ты стал послом в столь юном возрасте? – спросила я.

– Забавно слышать такие вопросы от тебя, – отшутился он, даже не улыбнувшись.

В те моменты, когда внимание Хайсена не рассеивалось, цвет его глаз темнел, становился насыщенным. Но как только им овладевали другие, далекие мысли, вот как сейчас, зелень в его глазах таяла, цветные радужки становились почти прозрачными, а взгляд неуловимым.

Мы снова замолчали. Я догадалась, что к вопросам о возрасте он относится еще чувствительнее, чем я.

– А ты бывал прежде в Доме Близнецов? – спросила я миролюбиво. Сегодня на корабле было уже достаточно напряжения.

– Да, к сожалению, – ответил он, но его взгляд все еще был отстраненным.

– Можешь мне рассказать об их Хранителях?

Он кивнул:

– «Нокс», покажи нам Дом Близнецов.

Над штурвалом в воздухе завертелась маленькая голографическая карта двойного созвездия.

– В Доме Близнецов два Хранителя – Казеум и Рубидум. Они – брат и сестра. И им, по крайней мере, лет по триста, но, глядя на них, подумаешь, что им и двадцати нет. Они подвергают себя каким-то жутким процедурам, чтобы оставаться молодыми.

– Триста лет? Разве может кто-то жить так долго?

Моя мама рассказывала мне о Близнецах, в Академии мы также изучали эту тему, но очень поверхностно. Как и любой Дом, Близнецы ревностно хранят секреты, поэтому не делятся подробностями своих открытий.

– В давние времена Близнецы считались первыми в Зодиаке в области научных и гуманитарных достижений, – сказал Хайсен. – Они находили решение любых проблем, а потом большую часть сами воплощали в жизнь. Затем их Дом открыл способ регенерации клеток, и теперь цепляться за молодость стало их навязчивой идеей. Многие богачи делают это, но мало кто дошел до той же крайности, что их Хранители. Цену этого даже представить невозможно, равно как и боль.

– Как долго они могут жить таким образом?

– Один из долгожителей протянул триста пятьдесят лет. Это рекорд. Так что Хранители Близнецов, возможно, доживают свой век.

По рукам побежали мурашки. Меня ужаснула сама мысль о том, чтобы жить так долго и видеть, как умирают твои друзья и близкие, жить в одиночестве, потому что новых уже завести не сможешь.

Хайсен углубился в чтение мерцающих сообщений на экране. Пока он щелкал по записям, я задала новый вопрос:

– Как вы изобрели щит, отражающий психоэнергию?

Хайсен продолжал изучать данные монитора, всем видом показывая, как он занят. Другой экран выдал новые сведения, и он неслышно отдал какой-то приказ кораблю.

– Мы скоро приступаем к снижению, – все, что сказал он мне. – Тебе лучше разбудить своего сторожевого пса.

– Он мой Консул, – поправила я, защищая Матиаса.

Хайсен протянул мне два металлических прибора:

– Наденьте по воротнику.

– А для чего они?

– Это маскирующая завеса, воротник создает эффект невидимости. Мы все должны их надеть, когда высадимся, пока не убедимся, что в безопасности.

У меня возник к нему еще целый ряд вопросов, но он повернулся к мониторам и начал длинный разговор с кораблем, поэтому я отправилась в носовую часть.

Мы приближались к меньшей по размеру планете Близнецов – Аргиру, который напоминал светящуюся зеленую дыню. Когда мы там окажемся, мне снова придется разъяснять свою теорию об Окусе, теорию, которую Матиас наотрез отказывался принимать.

Я всматривалась через стекло в холодное черное бесконечное пространство Космоса, которое навевало мне грустные мысли. Я очень скучала по голубой планете, по нашему Раку.

– Издали каждый мир красив, – сказал Матиас, подходя ко мне сзади.

Звук его мелодичного голоса все еще заставлял вздрагивать мое сердце, хотя теперь я уже не была уверена в своих чувствах к нему. Если бы он всегда мог оставаться парнем с мягкими глазами – это было бы другое дело. Но Матиас, который поклялся мне в верности жизнью своей матери и рисковал собой, отправляясь в эту миссию, не сочетался в моей голове с Матиасом, который не доверял мне.

– Что это? – спросил он, указывая на металлические воротники.

Я пересказала ему объяснения Хайсена, и мы их надели.

– Все эти секретные технологии… – прошептал он. – Подозреваю, что твой Весианец может оказаться шпионом.

– Шпионом?

– У каждого Дома есть шпионы, – прошептал он, как будто Хайсен мог нас услышать. – Даже Рак имеет секретную службу.

– Мы тоже?!

Сложно было представить, чтобы Ракианцы за кем-то шпионили. Мы вообще не умеем лгать.

– Разве ты не рад, что этот корабль может быть невидимым? – с вызовом спросила я, осознавая, что теперь защищаю Хайсена, как только что защищала Матиаса.

– Конечно, – ответил он, забыв понизить голос. – Если бы этого не было, если бы щиты не отразили атаку… – Он подошел ближе, и на его лице отразилась боль.

Увидев, как он заботится обо мне, я почувствовала, что мое сердце пустилось в галоп. Если бы только он верил мне, хоть чуть-чуть, все было бы по-другому.

Вера… это слово напомнило мне, что я не все рассказала Матиасу и пора довериться ему полностью. В конце концов, даже не веря мне, он отправился со мной, рискуя жизнью.

– Матиас, я подвергла тебя гораздо большей опасности, чем ты думаешь, взяв тебя в это путешествие. – Я немного помолчала. – Я не говорила раньше, но Окус угрожал убить меня, если заговорю о нем, – призналась я наконец. – На самом деле он совершенно ясно дал понять, что, если я сделаю то, что собираюсь сделать сейчас – то есть предупрежу других Хранителей, – мне не жить.