Чтение онлайн

Они встретились, и оба упали. Эвермен мгновенно откатился в сторону и вскочил, невредимый и безоружный. Великан замер, лежа ничком, а топор его все катился со звоном по камням в сторону монастырских ворот. Меж лопаток его откуда-то вырос кровавый горб.

Поединок прошел слишком быстро — даже для натренированного взгляда Дюрандаля. Эвермен просто упал на колени и под топор, а потом выпрямился, вонзив меч обеими руками в грудь Хиве. Остальное доделал сам сын Замбула, нанизавшись на клинок всем своим весом, помноженным на инерцию. Удар! — говорил тогда Гарток, прямо в сердце. Чудо только, что, падая, великан не придавил Эвермена — но он стоял, приплясывая, а Хива лежал рядом, раскинув руки, в последних судорогах. Зрители молчали.

Победитель взял труп за лодыжку и пошел вокруг него, пока тело не перекатилось на бок, чтобы он смог вытащить свой меч. Потом повернулся и зашагал к монастырской двери. Он выиграл бой меньше, чем за минуту, почти бескровно. Как и Герат накануне, он ни разу не посмотрел на зрителей — смертные недостойны внимания бессмертных. В его походке не было бравады, как у Герата, но и огорчения по ней тоже не было заметно.

Снова интуиция: Дюрандаль сложил руки рупором и крикнул изо всех сил: «Старкмур!»

Эвермен оступился, но зашагал дальше, не оборачиваясь. Он миновал арку, свернул налево и скрылся из виду. Дверь затворилась.

Мечники начали молча расходиться.

— О, мне это понравилось, — сказал Кромман. — Очень быстро, чисто и убедительно. Милосердное уничтожение вредителей. Быстро заколоть, чтоб не мучались.

— Заткнись, поганая скользкая тварь! — свирепо развернулся к нему Дюрандаль. — Этот человек — мой друг, и он попал в беду.

Кромман невозмутимо уставился на него своими рыбьими глазами.

— Человек познается по его друзьям, сэр Дюрандаль.

— Порой у нас нет выбора. Пошли отсюда.

— Сюда, сэр. — На лице у Волкоклыка. снова было предостерегающее выражение, делавшее его похожим на страдающего запором лосося.

— Веди, — кивнул озадаченный Дюрандаль. Однако его Клинок сделал всего несколько шагов и остановился прямо посреди площади.

— Кажется, здесь. Сделаем вид, будто спорим о чем-то. — Он стоял лицом к монастырю, в то время как остальные двое — спиной.

— Вы что-то сами на себя не похожи, — заметил Кромман. — Не знаю, что заставляет Клинка действовать, как подобает уважающему себя инквизитору, но я готов стоять здесь хоть весь день, если это поможет вашему образованию.

Мимо них прошла группа из четырех соискателей. Негромко переговариваясь, они свернули в переулок.

— Мне просто все еще хочется понять, зачем, — извиняющимся тоном пояснил Волкоклык.

Кромман улыбался как жаба.

— Ждете, чтобы увидеть, что случится с телом!

Клинок смерил его обычным своим тяжелым взглядом.

— Да. И как раз сейчас обезьяны возвращаются к… Ага! Последние двое подходят к нему. Да, они тащат его к люку.

— Только две? — удивился Дюрандаль.

Хива весил, должно быть, не меньше быка.

— Только две, сэр, и без особых усилий. Все, ушли. Можете обернуться.

Люк был уже закрыт. Арена обезлюдела. Ничто не напоминало о смерти Хивы, если не считать большого топора, который лежал на солнце.

— Что это значит, Волк?

— Мне кажется, так они могут кормить свой скот.

— Но… но не могут же они проделывать все это только ради скота, верно?

— Смотрите! — прошипел Кромман.

Жилистый подросток спрыгнул со стены с одной стороны арены, двое других — с другой. Все трое бросились к топору. Тот, что бежал один, оказался возле него первым, ухватил его и рванул в обратном направлении, преследуемый по пятам соперниками. Добежав до стены, он швырнул свою добычу поджидавшим его друзьям. Соперники разом потеряли к нему интерес и побежали обратно. Удачливого воришку и его конкурентов за руки выдернули обратно на площадь. Соперничающие шайки нырнули в темные переулки, и теперь арена была уже совершенно пуста.

— Очень ловко, — буркнул Дюрандаль, поворачиваясь, чтобы идти домой. — Они проделывают это каждый день. Не думаю, чтобы я справился с Хивой так чисто, как это сделал Эвермен. — Он бы и не стал делать этого просто так, в том-то и разница. — Так ты намекаешь, Волк, на то, что обезьяны — хозяева, а братья — слуги? По убийству в день, чтобы накормить обезьян человечиной?

Волкоклык одобрительно посмотрел на него и промолчал. Они молча протискивались сквозь утреннюю толпу.

— Мы выдали себя, — произнес вдруг инквизитор. — Вы говорили с обезьянами, а потом кричали Эвермену. Мне кажется, ваша идея послать письмо через мастера Кучана может оказаться теперь разумной предосторожностью. Если братья попытаются противостоять нашему вмешательству, им не составит особого труда выследить нас и…

Дюрандаль схватил своих спутников за руки, останавливая их. Дом Кабука виднелся прямо перед ними. Их ждали. На третьей ступеньке лестницы сидел, поставив ноги на вторую, мужчина в обычном пыльном алтаинском наряде. Лицо под широкополой конической шляпой принадлежало, несомненно, Эвермену, и он уже увидел их.

Когда они приблизились, он встал и спустился на дорогу, с осторожной улыбкой протягивая руку.

— Дюрандаль! Я не ждал тебя. И… Постой, не говори. Не Чандлер… Волкоклык! — Улыбка сделалась шире. — Сэр Волкоклык, разумеется! Пламень, надо же, как время летит! И? — Он вопросительно посмотрел на Кроммана.

— Мастер Айвин Чалис, купец. — Совесть больно кольнула Дюрандаля. Он лгал брату-Клинку. — Наш неутомимый провожатый. Поднимемся к нам.

— Нет, мы поговорим здесь. Как дела там, в Шивиале? А в Айронхолле? — Кем бы ни стал Эвермен в душе, внешне он совершенно не изменился. Для Алтаина лицо его казалось необычно бледным, но точно таким же оно было восемь лет назад. Не изменились рыжеватые брови и ресницы, вот только взгляд стал напряженнее. Бессмертие сказывалось на нем не худшим образом.