Золотая чаша

На всю жизнь запомнит она хмурое осеннее небо того дня, бездонное, огромное и холодное, и резкие порывы ветра, который дул с Ист-ривер в направлении Бродвея. И в старости она не перестанет удивляться тому, какую роль играет в жизни человека случай – ведь сверни она в тот день в другую сторону, окажись на том месте немногим раньше или немногим позже, вся ее жизнь могла бы сложиться иначе.

У ребенка, которого она держала за руку, сохранятся о том дне лишь смутные отрывочные воспоминания: зловещее желто-багровое зарево, крики, суматоха и ужас. Да он и понял тогда едва ли половину из того, чему стал свидетелем.

А другой ребенок, чье рождение явится по сути дела отдаленным следствием того, что она свернула именно на эту улицу, будет, подрастая, так часто выслушивать рассказ о героизме, который станет семейной легендой, что в конце концов этот рассказ ему опротивеет.

Здание было охвачено огнем. Огонь метался по кирпичным стенам, уже покрывшимся трещинами; как дикий зверь гигантскими когтями разрывал внутренности здания. Из выгоревшей сердцевины вырвалось наружу пламя, сильное и яростное, оно устремилось вверх вместе с ветром, и над крышами соседних домов поплыло облако едкого дыма. Из шлангов на горящее здание изливались мощные струи воды, но им было не под силу справиться с бушующим пламенем.

На улице среди пожарного оборудования, рядом с огромными переминавшимися с ноги на ногу лошадьми, стояли вплотную друг к другу жильцы горящего дома. Они наблюдали за усилиями пожарных, дожидаясь, когда все будет кончено и им скажут, что делать и куда податься.

Мужчины и женщины в поношенных свитерах и шалях казались аморфной коричневато-серой массой; они почти не двигались, лишь изредка кто-то переступал с ноги на ногу или перекладывал ребенка с одного плеча на другое. Эта людская масса издавала заунывный монотонный гул.

Подобные пожары были не редкостью в этой части города, однако люди взирали на происходящее, не веря своим глазам. Никто из них еще не осознал до конца постигшее их несчастье, не подсчитал своих убытков – перины и подушки, кухонный стол, смена белья, зимнее пальто. Это придет позднее. Сейчас главным было то, что им удалось выбраться живыми.

Раздался жуткий пронзительный крик. Девушка, проходившая в этот момент по улице, обернулась. Она вела за руку маленького мальчика и спешила уйти с места пожара, не желая, чтобы ребенок смотрел на этот кошмар. Но услышав крик, она остановилась.

– Что это? Кто-то пострадал?

Ответ передавался по цепочке, от соседа к соседу.

– Кто-то остался внутри, чей-то ребенок.

– На верхнем этаже.

– Шланги туда не достают.

– Да и давление все равно недостаточное.

У одной из женщин вырвался естественный невинный вопрос:

– А разве нельзя добраться туда из соседнего дома? Из толпы с пренебрежением откликнулись:

– А кто будет пытаться, как вы думаете?

Теперь дым клубами валил уже из окон четвертого этажа. Скоро огонь достигнет пятого, а затем и последнего этажа.

– Да, долго в таком дыму не протянешь.

– О, Господи, какая ужасная смерть.

Девушка не могла сдвинуться с места. Она слышала биение собственного сердца.

– Ты делаешь мне больно, – вскрикнул мальчик.

– Ох, Пол, извини, я не хотела, – и, наклонившись, она застегнула ему вельветовый воротничок, чтобы ребенка не продуло на ветру. – Мы сейчас пойдем, подожди минутку.

Но она словно приросла к этому месту, а глаза были прикованы к окну, за которым живое существо умирало сейчас мучительной смертью. Умирал ребенок. В своей руке она ощущала теплую маленькую ручку. А если бы это он был там? Опустив голову, она посмотрела на ясные ярко-голубые глаза и кругленькие щечки… И подумала: какая разница, там ведь такой же ребенок. И осталась стоять там, где стояла.

Раздалось пронзительное бренчание колокольчиков – четыре лошади, громко стуча копытами по мостовой, тащили длинную лестницу. Все бросились врассыпную, давая дорогу лошадям, стараясь оказаться подальше от их копыт, от их натужного с храпом дыхания. Лестницу сняли, подтащили к зданию и приставили к стене. Но неужели никто не знал, что она достает только до третьего этажа? Толпа разом, как один человек, втянула воздух и с шумом выдохнула.

Глупо, как это глупо, – подумала девушка.

Один из пожарников влез на лестницу и, стоя на самой верхней ступеньке, беспомощно развел руками – от нужного окна его отделяли целых полтора этажа. Наглядно продемонстрировав таким образом, что задача невыполнима, он спустился вниз, задыхаясь и кашляя, и присоединился к своим товарищам, стоявшим на мостовой среди толпы. Всем стало ясно: надежды нет.

– Вам не кажется, – осмелилась женщина повторить свой вопрос, – что можно было бы попробовать проникнуть туда через соседний дом?

– А как перебраться туда из соседнего дома? Вы же видите, расстояние между ними довольно большое. Кто же рискнет перепрыгнуть из дома в дом на высоте шестого этажа, когда и опоры-то никакой нет, один лишь прогнивший карниз.

– К тому же на этом карнизе все равно не устоишь, он шириной всего в пару дюймов.

– Нет, тот, кто там остался, считай уже мертвец.

– Сгорит дотла.

– Говорят, люди прежде задыхаются от дыма.

– Это не всегда так. Однажды я видел, как в огне погибал человек. Он жутко кричал… Эти крики до сих пор звучат у меня в ушах.

Пламя с ревом расправлялось со своей добычей. Наверное, этот рев был слышен и раньше, но сознание девушки только сейчас зарегистрировало страшный голос огня. Она закрыла глаза. Так же ревели ветер и море в бурю на Лонг-Айленде, куда они иногда ездили летом и где однажды на их глазах утонул человек. Перед стихией чувствуешь себя бессильным как листок или песчинка. И ничего нельзя сделать.

Кто-то прокладывал себе путь через толпу. Девушка почувствовала движение прижатых к ней тел, мелькнул чей-то темноволосый затылок и клетчатая шерстяная рубашка. Вытянув шею, она увидела, как какой-то молодой человек, расталкивая окружающих, бегом устремился к входу в соседнее здание.

– Он хочет попытаться, – проговорила какая-то женщина. – Представляете, он хочет попытаться.

– Что попытаться?

– А вы как думаете? Проникнуть в квартиру через соседнее здание, конечно.

– Не могу поверить. Это невозможно! Это безумие!