Чтение онлайн

Пока он ковылял по обледенелой подъездной дорожке, я ступил на заснеженный двор и достал из кармана маленький фонарик. Возможно, раньше следов здесь и не было, но теперь они были повсюду. Обходя дом, я узнал ботинки Ларри тринадцатого размера (прим. ред.: примерно 46 размер), а также пару поменьше, вероятно, Илсы.

Но во дворе не было никаких следов. Никаких признаков того, что кто-то пришел с подъездной дорожки. Поэтому я направился к входной двери и поднял руку, чтобы постучать.

Она распахнулась прежде, чем у меня появился шанс постучать.

— Ну что? — спросила Илса.

— Простите, мисс По. Я не вижу никаких признаков присутствия кого-либо, кроме вас и Ларри.

Ее ноздри раздулись.

— Я ничего не выдумываю.

— Я этого не говорил.

— Он был там. — Илса обхватила себя руками за талию. — Он наблюдал за мной. Где-то должны быть следы. Может прямо вдоль дома?

Рядом с бревенчатым фасадом имелась узкая полоска шириной в шесть дюймов, где карниз защищал землю от снега.

— Мог ли кто-нибудь пройти вдоль дома? Да. Но это маловероятно.

У нее были темные круги под глазами. На ее лице было написано изнеможение. Иногда, когда люди уставали, разум играл с ними злую шутку.

Она потерла виски, и на ее лице отразилось сомнение.

— Клянусь, мне показалось, что кто-то наблюдает за мной. И как только я посмотрела на него, он убежал.

— Вероятно, сосед пытался скрыть тот факт, что был здесь. — Хотя этот сосед все равно оставил бы следы.

— Так сказал ваш помощник.

— У вас двое любопытных соседей — Сью Энн и Роберт.

— Но вместо того, чтобы постучать в дверь и представиться, они шпионят за мной?

— Я бы не удивился, если бы Сью Энн сделала это. Смотрите, уже темно. При дневном свете будет намного легче осмотреться. Как насчет того, чтобы завтра я отправил кого-нибудь осмотреть окрестности?

Она вздохнула, и плечи ее сами собой опустились.

— Хорошо.

— С вами здесь все будет в порядке? Мы еще не пережили самую суровую зиму. Здесь можно застрять на несколько недель. — Эта уединенная хижина была неподходящим местом для одинокой женщины. Кроме того, в этих лесах водилось множество медведей и горных львов, которые считали эти леса своим домом.

— Я ценю ваше предупреждение, шериф. Со мной все будет в порядке, — сказала она, когда легкий ветерок приподнял несколько выбившихся прядей ее волос. До меня донесся слабый аромат ее духов, цитрус и ваниль, сладкий и чистый. Такой аромат мужчина вдыхает полной грудью, задерживая в своих легких.

Черт.

Я отступил на шаг. Великолепная женщина, от которой так хорошо пахло? Беда. Я давным-давно научился держаться подальше от женщин, которые предвещают неприятности.

— Сожалею о вашем отце. — Мои хорошие манеры не позволили мне уйти без соболезнований. — Он был хорошим человеком.

— Был ли? — Вопрос был задан так тихо, что я едва его не пропустил.

— Да, был.

Айк был хорошим человеком. Печальным. Одиноким. Замкнутым. Но хорошим.

Я был на станции, когда поступил звонок в день его смерти. Его лодку заметили дрейфующей рядом с островом Каттерс, Айка у мотора не было. Мы нашли его тело, выброшенное на берег недалеко от лодки.

Насколько мы могли судить, однажды утром он отправился на рыбалку. Должно быть, он поскользнулся и ударился головой, а затем упал в воду.

В последний раз, когда я его видел, Айк сидел в баре и потягивал пиво. У него был затравленный вид, как у человека с разбитым сердцем.

Если Илса хотела узнать о своем отце, ей следовало спросить. На улице было холодно. А я опаздывал на ужин.

— Доброй ночи. — Я поднял руку, чтобы помахать на прощание.

Она уже повернулась, чтобы скрыться в хижине.

Дорога домой была медленной, а жареный цыпленок, которого я купил в продуктовом магазине, пролежал на заднем сиденье так долго, что к тому времени, как я заехал в гараж, «Бронко» и все внутри, включая меня, пропахли жиром. Хорошо, что мы со Спенсером предпочитали жареного цыпленка холодным.

Я затащил бумажные пакеты внутрь, снимая ботинки в прихожей, когда мама ворвалась в гостиную.

— Привет. Что случилось? — спросил я.

Ее длинные каштановые волосы с проседью выбились из косы, как будто она дергала их за кончик. Она схватила свое пальто с крючка у двери.

— О, ничего. Мой внук просто проверяет меня на прочность. Очевидно, когда я проверяю его школьные задания, потому что у меня хватает наглости заботиться о его оценках, я вторгаюсь в его личную жизнь, и теперь он мне не доверяет.

Я скучал по тем дням, когда я возвращался домой и она улыбалась.

— Прости. Я поговорю с ним.

— Удачи. — Она даже не потрудилась надеть пальто. Она просто распахнула дверь и захлопнула ее за собой.

Я ущипнул себя за переносицу.

— Спенсер.

Ответа не последовало.

Черт возьми.

Я отнес продукты на кухню. Рядом с раковиной стояла тарелка с недоеденным мясом. Рядом с ней лежала контрольная по математике.

Красная буква «F» (прим. ред.: В школах США используется пятибалльная система оценок: A — «отлично»; B — «хорошо»; C — «удовлетворительно»; D — «плохо»; F — «неудовлетворительно».) в правом верхнем углу была дважды обведена кружком.

Что за хрень? Спенсер был хорош в математике. Это означало, что у него была «B» с минусом. Все остальное было у него на «D». Эта «В» с минусом соответствовала его среднему баллу и означала, что он мог оставаться в баскетбольной команде. Если он завалит математику, тренер посадит его на скамейку запасных. А если Спенсер не будет заниматься баскетболом в свободное время, он найдет себе другое занятие, которое, скорее всего, навлечёт неприятности на его задницу.

— Спенсер, — крикнул я, на этот раз более резко. Этот крик ему лучше не игнорировать.