Золото ослов
Шрифт:
Они не доверяли ей полностью — и, как выяснилось, не зря.
Будьте любезны: она в постели с женихом подруги. И это далеко не случайность, не минутный порыв: она прекрасно знала, что так будет. Сразу почуяла в нём, ничем вроде не примечательном, особенную, фартовую мужскую козырность, которой нельзя — и не хочется — и попросту грех — хотя бы ненадолго не причаститься.
Ей ни с кем, никогда, не было так свободно и радостно. Она поймала себя на желании забыть о делах и остаться в этой постели, с этим человеком на неделю, на месяц, на год… навсегда.
Её бросило в пот, и она в ужасе села, сбросив ноги с кровати. Всё, надо срочно прекращать лирику.
— Слушай, а тебе не пора покинуть гнездо разврата? Белый день на дворе. — Действительно, в щель между шторами лезло солнце; магия ночи отступала под напором пропылённой будничности. — Самое время вернуться под священную сень…
Она запнулась, проглотила внезапно подступившие слезы и героически договорила:
— …будущего домашнего очага. А я, пожалуй, отправлюсь на поиски новых приключений.
Вот сейчас он встанет, оденется и уйдёт. Она бы на его месте тоже обиделась. Но он лежал не шевелясь и молчал. Роза ждала — и через пару секунд ощутила на шее его руку, ладонь, скользнувшую вниз по её спине, кончики пальцев, источавшие бесконечную нежность… Видимо, она, эта нежность, и затянула её магнитом обратно к нему под бок, и она свернулась кошачьим клубочком, привалилась к человеку вплотную и затихла, едва не мурлыкая под его касаниями. Она ни разу не обернулась, не посмотрела назад: не дай бог волшебство исчезнет.
— Сколько всего у тебя было мужиков? — неожиданно спросил он.
— Мужиков? Всего? — растерялась Роза. — Не знаю.
— Вот и у меня примерно столько же женщин. Так что я, в некотором роде, эксперт. Разбираюсь. И тебя, хочешь ты или нет, — в его голосе зазвучала бархатная улыбка, — этой ночью познал.
Она молчала.
— Рассказать, какая ты?
— Расскажи.
— Во-первых, ты — настоящая роза. Шипы от страха. Ты специально притворяешься циничной, бесчувственной и порочной, это твоя защита. А на самом деле… Вот просто поверь мне на слово, хорошо? — Он выдержал паузу. — Ты — самое честное, смелое и чистое существо из всех, с кем мне доводилось… встречаться. И жаль, что я у тебя не тысяча второй… Или, может быть?…
Он засмеялся и вдруг рванул её на себя, принялся целовать.
— Подожди, — она отстранилась. — Хочу попросить. Почеши мне, пожалуйста, спину между лопатками…
— Крылья? — догадался он.
— Ага. Сейчас прорежутся.
— Знаешь, я, конечно, товарищ опытный, — он пробежал пальцами по её позвоночнику, и она от наслаждения невольно вильнула всем телом, как рыбка, — но с ангелом, как ни крути, в первый раз. Ты уж научи меня каким-нибудь вашим штучкам, ладно?
— Ладно, — великодушно согласилась она. — Полетели.
И гордо, во всю исполинскую мощь, расправила свои новые, белые, блистающие восхитительной позолотой, крылья.
Счастье — это когда тебя поднимают. Факт, хорошо известный большинству земных алкоголиков — и очень-очень немногим, особо везучим, падшим ангелам.