Чтение онлайн

— Хочу сказать, что его прикончили.

— Прикончили? Прикончили? — Макилрой беспокойно заерзал на своем диванчике. — Ты его видел? У тебя есть доказательства? Откуда ты можешь знать, что его прикончили?

— Я его не видел. И у меня нет никаких доказательств. Ни малейшей улики, — я взглянул на Каммингса, который не спускал с меня глаз, сцепив неожиданно побелевшие пальцы, и вспомнил, что Бенсон уже двадцать лет был его лучшим другом. — Но у меня имеются доказательства, что Броунелл был убит сегодня вечером. И я могу связать эти два убийства.

На этот раз молчание тянулось еще дольше.

— Вы сошли с ума, — в конце концов с искренней убежденностью сказал Буллен. — Теперь, видите ли, и Броунелл тоже убит. Вы сошли с ума, мистер, помешались в своем сыщицком рвении. Вы слышали, что сказал доктор Марстон? Крупное кровоизлияние в мозг. Конечно, он не более чем врач с сорокалетним стажем. Откуда ему знать…

— Может, вы дадите мне все-таки закончить, сэр? — прервал я, словно соревнуясь с ним в грубости. — Знаю, что он врач. Также знаю, что у него неважно со зрением. А у меня все в порядке. Я заметил то, что он упустил: грязное пятно на воротничке рубашки Броунелла. Разве на этом корабле кто-нибудь хоть раз видел Броунелла с грязным воротничком? Красавчиком Броунеллом его ведь не так просто прозвали. Кто-то со страшной силой стукнул его чем-то тяжелым сзади по шее. Кроме того, я увидел небольшой синяк у него под левым ухом. Когда его доставили в кладовую, мы вместе с боцманом там его осмотрели и обнаружили точно такую же ссадину под правым ухом и песчинки под воротничком. Кто-то оглушил его мешком с песком, а потом, пока он был без сознания, пережал сонные артерии, и он умер. Пойдите и убедитесь сами.

— Чур, не я, — пробормотал Макилрой. Видно было, что даже ему изменило привычное самообладание. — Чур, не я. Я этому верю, полностью. Все это очень просто проверить. Верю, но все же не могу смириться.

— Что за чертовщина, старший? — Буллен сжал кулаки. — Ведь доктор сказал, что…

— Я не врач, — прервал его Макилрой, — но чувствую, что в обоих случаях симптомы практически одни и те же. Старину Марстона не в чем винить, — Буллен проигнорировал эти слова, смерив меня строгим начальственным взглядом.

— Слушайте, мистер, — задумчиво сказал он. — Вы что, переменили мнение? Когда я там был, вы же согласились с доктором Марстоном. Вы даже сами выдвинули предположение о сердечном приступе. Вы не показывали вида…

— Там были мисс Бересфорд и мистер Каррерас. Не хотел, чтобы они что-нибудь заподозрили. Если по кораблю пройдет слух, что мы подозреваем убийство, тогда убийцы окажутся вынужденными срочно принять меры, чтобы нанести нам упреждающий удар. Не знаю уж, что бы там они сделали, но, судя по прежним их действиям, предполагаю, что это нечто чертовски малоприятное.

— Мисс Бересфорд? Мистер Каррерас? — Буллен прекратил сжимать кулаки, но было видно, что в любой момент он может возобновить свое занятие. — Мисс Бересфорд вне всяких подозрений. Но Каррерас? И сын его? Только сегодня взошли на борт и при столь необычных обстоятельствах. Тут может быть какая-то связь.

— Нет ее. Я проверял. Каррерасы, и старший и младший, все два часа до того, как мы нашли Броунелла, провели сначала в салоне, а потом в телеграфном салоне. У них железное алиби.

— Кроме того, это было бы уж слишком очевидно, — согласился Макилрой. — Мне кажется, капитан, пришло время нам снять фуражки перед мистером Картером. Пока мы тут рассиживались и били баклуши, он бегал по всему кораблю и, кроме того, работал головой.

— Бенсон, — сказал капитан Буллен, не продемонстрировав желания снять фуражку. — Причем здесь Бенсон? Тут какая связь?

— Вот какая, — я подпихнул к нему лежавший на столе блокнот с бланками радиограмм. — Я проверил последнюю радиограмму, дошедшую до мостика. Обычное сообщение о погоде. Время 20.07. Но позже в этом блокноте было записано еще одно послание, как обычно — через копирку. Текст неразличим, но людям с современным криминалистическим оборудованием прочесть его — детская забава. Различим только отпечаток двух последних цифр. Поглядите сами. Совершенно ясный. Тридцать три. Это означает 20.33. В этот момент пришло сообщение настолько срочное, что Броунелл не стал ждать, как положено, вестового с мостика, а решил сам передать его по телефону. Вот почему он тянулся рукой к трубке, а не потому, что внезапно почувствовал себя плохо. И тут его убили. Кто бы это ни был, ясно, что он должен был убить. Просто оглушить Броунелла и выкрасть радиограмму он не мог, поскольку, придя в себя, тот немедленно передал бы ее содержание на мостик. Следовательно, это было, — добавил я задумчиво, — чертовски важное сообщение.

— Бенсон, — нетерпеливо повторил Буллен. — Как насчет Бенсона?

— Бенсон оказался жертвой собственной привычки. Хью тут говорил, как Бенсон непременно выходил покурить на палубу между половиной девятого и без двадцати девять, пока пассажиры обедают. Обычное место его прогулки как раз под радиорубкой. Радиограмма пришла, и Броунелл был убит как раз в течение этих минут. Должно быть, Бенсон услышал или увидел что-то странное и пошел проверить. Возможно, он даже стал свидетелем убийства. Поэтому тоже должен был умереть.

— Но почему? — возмутился Буллен. — Он все еще не верил ни единому моему слову. — Почему, почему, почему? Почему его убили? Почему это сообщение было так отчаянно важно? Вся эта история — бред сумасшедшего. И что, в конце концов, могло быть в этой радиограмме?

— Чтобы выяснить это, нам и надо идти в Нассау, сэр.

Буллен посмотрел на меня, потом на стакан, решил, очевидно, что предпочитает его содержимое мне, вернее тем дурным новостям, что я принес, и в два глотка с ним расправился.

Макилрой к своему не притронулся. Целую минуту, наверно, он крутил его в руках, рассматривал и наконец сказал:

— Ты немногое упустил, Джонни. Но об одном все же не подумал. Сейчас на вахте в радиорубке Питерс, не так ли? Откуда тебе известно, что то же сообщение не придет снова? Может быть, оно требовало подтверждения о приеме. Если это так и подтверждения не было, наверняка оно придет еще раз. Где в таком случае гарантия, что с Питерсом обойдутся повежливее?

— Боцман — гарантия, стармех. Он сидит в укромном уголке в десяти ярдах от радиорубки со свайкой в руке и жаждой мести в сердце. Эти дети гор — весьма злопамятный народ. Вы знаете Макдональда. Упокой, господи, душу каждого, кто осмелится появиться невдалеке от радиорубки.

Буллен плеснул себе еще виски, устало улыбнулся и взглянул на широкую коммодорскую нашивку на рукаве своего кителя.

— Мистер Картер, мне сдается, нам пора меняться кителями, — в его устах это было самое глубокое извинение, на которое он мог отважиться. Обычно его не хватало и на это. — Как вам понравится с этой стороны моего стола?

— Подходяще, сэр, — согласился я. — Особенно если вы при этом возьмете на себя развлечение пассажиров.

— В таком случае, лучше останемся каждый при своем занятии, — легкая улыбка едва тронула его губы. — Кто на мостике? Джеймисон? Примите вахту, старший.