"Золотое руно"
Шрифт:
– В чем именно?
– вопрос, к которому его так часто подталкивали. Кэти радостно устремилась в эту лазейку:
– Ты даже понять не можешь, нужна ли тебе любимая женщина!
– Я вполне уверен в себе, - он пожал плечами.
– Ты уверенно в себе не можешь решить эту проблему!
– Я недавно...
– Саша остановился, вспомнив, как он недавно решил эту проблему.
– Что недавно?
– с надеждой осведомилась она.
– Я думал. А ты что делала?
– Я тоже... решала... как нам быть.
– Она не уточнила про Седого - как разнились их с Сашей мужской и женский выход из проблемы. Не дав ему подобрать ответ, она смаху отхватила весь задел, ярко описав свои прошлые ошибки в брачном положении и мощь теперешней жизнеутверждающей интуиции. Этот неумолимый подсказчик говорил ей о необходимости скорейшего замужества. Не прошло и минуты, как она притянула на подмогу несколько своих подруг со всех их скарбом самозабвенных ожиданий, замусоленных надежд, пагубных страстей, неказистых жалоб, упоительных встреч и милосердных даров - со всем этим скопищем боли, со всем этим неистощимым совершенством начал, находящих место в сердце человека, поглощающих сердце человека и питающих его жизнью.
Сашина голова быстро наполнилась густотой этих ритмов, этой величиной, из которой не было нужды улавливать намеки, из которой он мог без труда выбрать все, что ему понравится, потому что страшная для него минута их с Кэти сближения прошла, и для него она вновь открыла расширяющийся, необъятный мир, входящих к ним со своими историями и выходящих людей. Это был не один или два гостя, а десятки знакомых всех калибров, кто мог дотянуться до нее, а через нее до Саши, и до кого дотянулась она.
Кэти сидела далеко от него, как обычно слегка отвернувшись, словно между ними нет никакой близости, словно она радостно звенит в большой компании где-нибудь в кафе, и вот уже с соседних столиков многие повернули к ней головы. На секунду у него закружилась голова: вся эта жизнь шла не между ним и Кэти - и не то, чтобы она не крепка, - эта жизнь была вообще не между ними!
– У тебя столько друзей!
– ошеломленный этим пониманием, взмолился он.
– Женщине друзья не нужны.
– ?
– Мне нужен ты. А лет через десять я вспомню, что бывают друзья.
– Ну... тогда бы все развалилось.
– Без нас мужики разбежались бы рыбу ловить и в карты играть.
– Вот и я такой! Нет у меня инстинкта обладания!
– Мужчины - соперники и собственники!
– Между мужчинами сексуальность не разлита, пока не появится хоть одна женщина. И какое соперничество, если надо вместе охотиться на мамонта?
– Мужчина без семьи вырождается.
– Верно...
– Саша нахмурился и, глядя мимо Кэти, пробормотал: - Вырождается в Седого...
– В кого?
– обмерла она.
– Есть в Городе один человек...
– Для него настал прекрасный момент уйти от брачной темы, но даже этой ценой он не хотел посвящать Кэти в свои запутанные дела.
Они оба молчали, захлестнутые разными чувствами, разбежавшись в разные концы комнаты. Но едва раздался Сашин голос, Кэти яркими глазами впилась ему в лицо.
– Седой - хозяин Клуба. Вот так карьера.
Она закрыла рот рукой, но он понял ее волнение по-своему и кивнул:
– Опасный человек, в грош не ставит людей и законы - как всякий вождь.
– Почему?
– машинально спросила она, еще не усвоив фантастическую новость о случайном любовнике.
– Идей в обществе уже не осталось, а люди так похожи, что сильный человек умеет, подстроившись под одного, тем самым подстроиться под всех. За душой у него ноль, но он выражает сразу всех.
– Я не согласна... почему?..
– Кэти захотелось сказать слишком много.
– Седые живут в городах, а в деревне их нет. Там люди чувствуют землю, там другие ценности, деревня такого вытолкнет.
– А где твои корни?
– В деревне. Там у меня была земля и дом, сад в грушах, поворот на речку... Знаки, в которых черпаешь любовь. А Держава - это заводская площадка. Здесь мы с тобой потеряли сердечную подпитку того, что содержало любовь, и погрузились в жизнь материального тела - наш мир стал набором объектов. Теперь нас окружают торговые центры, деловые офисы и готовые на все Седые.
Думая о своем любовнике, Кэти не заметила, что Саше пришли на ум такие вещи и заметила наощупь:
– Седой много сделал...
– Для Державы? У него нет даже желания власти, потому что власть налагает ограничения, а он не выносит никаких рамок. Я бы не позавидовал тому, кто с ним столкнется...
– закончил Саша, изменившись в лице.
"Я сама себе завидую!" - воскликнула она про себя и отвернулась, пряча улыбку. Сказала уверенно:
– Он увлек Город, за ним сила, дух.
– Он абсолютный прагматик, у него духа нет вообще, если можно так выразиться.
У нее исказилось лицо, она порывисто побежала по комнате, с большой энергией выкрикивая:
– Опять-у-тебя-кавардак-который-мужчины-всегда-учиняют-дома!
– До какой степени падения дошло общество, что такой циник мог вас захватить!
– крикнул Саша и встряхнул ее за плечи.
– Он гений! Он нужен всем!
– Твой гений - мещанский антихрист Великой Державы!
Кэти истошно возопила:
– Если бы не ты, мы бы с тобой были превосходной парой!!
Саша ошеломленно замолчал - он не хотел скандала. Ведь он решил уступать во всем, и только добрыми начинаниями могли совершиться перемены.
– Не ешь эмбрионов, - жалобно сказал он.
– Это гнусность такая ужасная...
– внезапно ответила она и прижалась к нему - ...иногда стыдно до слез... Что же делать? И хочется, и противно. Иногда так намучаюсь этими мыслями, думаю: выбегу на площадь, покаюсь перед всеми. Только на какую площадь бежать, перед кем каяться - все вокруг такие!
– Люди пожирают детей, и мир умрет изнутри.
– Да разве человек сам, по своей воле от бессмертия откажется?!
– Отнятое у другой жизни? Бог вложил в нас мораль не просто так...
– Если ты дело остановишь, будет ли хорошо?
– начала спорить она и расстроенно отвернулась от него.
Он почувствовал, что стал одновременно для нее укор и хозяин жизни вечной... Раньше он взялся бы за дело аккуратнее, но после ссоры о Седом был зол и со злорадством спросил:
– А ведь какая-то часть твоего "я" говорит тебе, что делать это нельзя, верно?