Чтение онлайн

Я с любопытством рассматривала узкое, непримечательное лицо над шелковым воротником, сияющим белизной на ярко-красном фоне. Я не могла вспомнить, в каком году он родился, но ему было, вероятно, около сорока. Ухоженной острой бородкой и аккуратно постриженными волосами под кардинальской шапкой он скорее напоминал бухгалтера, чем церковного сановника. Одеяние и благословляющие жесты хоть и соответствовали его духовному сану, но казались все-таки частью выступления, в них чувствовался точный расчет. И это напомнило мне о том, что церковь в те времена еще не была отделена от государства. Папы даже содержали собственные войска, участвовали в войнах и решали, кто станет кайзером [7] или королем. Только этим объяснялось, почему кардинал мог занимать пост министра и диктовать свою волю королю. Мужчины чаще всего принимали сан не для того, чтобы заботиться о душе, а чтобы продвинуться по службе. Церковь служила идеальным трамплином для политической карьеры.

– Никто в Париже и шагу ступить не может без того, чтобы это не стало известно кардиналу, – прокричал мне через плечо Филипп. – А кардинал в Париже и шагу ступить не может без своей гвардии. – Он выглядел раздраженным. Когда ему под ноги прикатилась монета, он не наклонился за ней, а презрительно отпихнул ногой в сторону. Судя по всему, он не принадлежал к числу обожателей Ришелье.

Я автоматически подняла руку и потерла затылок. На жаре я вспотела, и кожаный ремешок от мешочка натирал шею. Но от потирания и почесывания зуд не проходил. Наоборот, он усиливался, пока не превратился в жжение. В испуге затаив дыхание, я стала лихорадочно оглядываться по сторонам. Кто-то наблюдал за мной, я это чувствовала, а зуд доказывал, что от этого кого-то исходила опасность! Люди продирались вперед, приветствуя кардинала возгласами ликования, но никто из них ничем особо не выделялся. Вдруг я заметила, как на долю секунды из толпы вынырнуло и опять исчезло лицо, и чуть не задохнулась от ужаса. Я сразу узнала его, хотя, как и в первый раз, видела не дольше мгновения, – человек в берете, который в 2011 году смотрел на мое окно, стоя внизу у гостиницы. А теперь он был здесь. Путешественник во времени.

В сильном смятении я крутила головой, всматриваясь в толпу, но незнакомец не появлялся. В затылке тем не менее по-прежнему зудело, значит, он был где-то рядом.

Тем временем процессия двинулась дальше. Сопровождаемый своей гвардией, Ришелье прошествовал мимо нас, бросая народу монеты и вызывая ликование. Толпа за ним рассеивалась, люди снова расходились по своим делам. Я радовалась тому, что мы можем продолжить путь. Только бы скорее убраться прочь отсюда!

Филипп стал пробираться сквозь толчею, и я уже собиралась последовать за ним, как мое внимание привлек мушкетер из только что прошедшего замыкающего отряда. Высокий, атлетического телосложения, широкоплечий и мускулистый. На нем была надвинутая на лицо черная шляпа с пером, начищенные до блеска ботфорты поверх обычных коротких штанов и плащ с вышитым белым крестом. Одной рукой он придерживал мушкет, в то время как другая рука небрежно опиралась на эфес шпаги.

Мое сердце забилось сильнее. Лица мушкетера я не видела, он уже прошел вперед. Но каждое его движение, каждый шаг разрушали в зачатке любые сомнения. Когда он, подняв голову, посмотрел в сторону, я увидела его профиль. Он отпустил бороду, это выглядело очень непривычно, но во всем остальном он был таким же, как всегда. Я не ошиблась! Меня переполнило чувство радостного облегчения, радость была такой сильной, что мне не удалось сдержаться.

– Себастьяно! – крикнула я, протискиваясь вперед и размахивая обеими руками. – Я здесь, Себастьяно!

Идиотский преобразователь превратил его имя в гнусаво звучащее на французский манер «Себастьен», но кто же будет в такую минуту придираться к мелочам. Больше всего мне хотелось кричать от радости. Наконец-то я его нашла!

Я еще не успела броситься к Себастьяно, как одновременно случилось несколько происшествий. В нескольких метрах от меня на краю толпы возникло волнение. Раздались громкие крики, перекрывшие общий шум. Люди заслоняли мне обзор, так что я видела происходящее лишь урывками: какой-то человек с длинным пистолетом наготове пробирался вперед. Всех стоящих вокруг он беспардонно отталкивал в сторону. Лицо его скрывала черная маска, кроме того, он был в шляпе и плаще. Два или три мушкетера из тех, что шли в конце процессии, развернулись в его сторону, но прежде чем они успели достать оружие, злоумышленник, прицелившись в кардинала, выстрелил. Но он промахнулся. Себастьяно находчиво метнул в него свой мушкет, сбив направление пули. Звук выстрела прогрохотал на всю площадь, следом пополз воняющий порохом дым. В толпе испуганно завизжали, люди обратились в бегство, отчего тут же возник жуткий хаос. Меня толкали, наступали мне на ноги, несколько раз я получила локтем в ребра, пока сама беспомощно загребала руками, пытаясь держать голову как можно выше. Людской поток нес меня прочь от места происшествия. Лишь на мгновение сквозь образовавшийся в давке просвет я увидела, как Себастьяно с обнаженной шпагой бросился на стрелявшего. Тот, защищаясь, тоже обнажил шпагу. Завязался отчаянный бой, удар следовал за ударом, от клинков летели искры. Сразу было понятно, что человек в маске – искусный фехтовальщик. Изо всех сил я сопротивлялась напору людей вокруг, пытаясь пробиться к Себастьяно. Из-за плеча какой-то визжавшей женщины я увидела, как он выбил шпагу из рук противника, после чего тот мгновенно отскочил назад и втерся в группу людей. Секунду спустя его поглотила бегущая толпа. Себастьяно хотел было преследовать его, но в такой давке ничего не увидишь.

Через несколько секунд суета улеглась, люди успокоились. Большинство разбежалось в поисках безопасного укрытия, но оставалось еще несколько падких на сенсации зевак, толкавшихся вокруг места предотвращенного преступления. Кардинал, целый и невредимый, с настороженным видом стоял в окружении гвардейцев, которые, защищая своего господина, сгрудились, обеспечив безопасность со всех сторон.

– Анна? – услышала я откуда-то голос Филиппа, но увидеть его так и не смогла. Я не ответила, потому что в голове крутилось лишь одно – Себастьяно. Он только что убрал шпагу в ножны и принимал поздравления остальных гвардейцев, хлопавших его по плечу. Я чуть не лопалась от гордости за него, обратившего злоумышленника в бегство. И была вне себя от радости, что сам он остался цел.

Наконец-то мне удалось выбраться из толчеи, и я устремилась к нему.

– Себастьяно! – Опять получился французский вариант, но это не имело никакого значения, ведь он тут же обернулся. Я так спешила оказаться наконец с ним рядом, что споткнулась о подол собственного платья и, вместо того чтобы упасть в его объятия, как последняя рохля во весь рост растянулась прямо у его ног.

– Ой! – Я содрала кожу на ладонях, и правому локтю тоже перепало, но хуже всего была грязь, в которую я приземлилась. Здесь потопталось не меньше тысячи людей, добрая половина из них перед этим наступала во всевозможные отбросы и значительную часть этой гадости оставила на булыжной мостовой. Когда же это я последний раз делала прививку от столбняка?

– Позволь помочь тебе, девочка, – сильные руки подняли меня, и, пока я смущенно рассматривала перепачканное платье, Себастьяно отряхивал руки о штаны. – Ты не ушиблась?

Я улыбнулась сквозь слезы.

– Не страшно. Главное, мы наконец-то вместе. – Со всех сторон я ощущала на себе любопытные взгляды и поэтому постеснялась просто обнять Себастьяно, хотя до боли жаждала это сделать.

Я смотрела на него, полная счастья.

– У тебя все хорошо?

– Вы знаете эту девицу, Фоскер? – донесся до меня вопрос кардинала. В замешательстве я перевела взгляд на него. Он рассматривал меня, высоко подняв брови, затем указательным пальцем смахнул ворсинку с красного рукава, словно она была по меньшей мере раза в три важнее, чем я. Значит, здесь Себастьяно звался Фоскером. Разница невелика, в конце концов в настоящей жизни его зовут Фоскари, так сказать, итальянский вариант того же имени.

Я попыталась выразительной мимикой дать ему знак незаметно скрыться со мной за угол, чтобы поцеловаться и поговорить наедине. При взгляде на него сердце сразу билось сильнее. Как же я соскучилась! Боже мой, ему действительно очень шла борода, никогда бы не подумала.

С нетерпением я ждала, когда же он наконец придумает что-нибудь подходящее. Типа: «Думаю, мне стоит довести эту бедную юную даму до ближайшей аптеки, чтобы она купила какую-нибудь мазь для своих ссадин» или «Девочка так бледна, я быстро провожу ее до дома, а не то она, не ровен час, сознания лишится».

Но ничего подобного он не сказал. Вместо этого он, озадаченно наморщив лоб, оглядел меня с головы до ног, а затем заявил: «Нет, ваше высокопреосвященство. Эту девчонку я никогда не видел».

Что? Я ошарашенно впилась в него взглядом. Что это ему вздумалось отрекаться от меня перед целым отрядом? Но спустя несколько секунд я все-таки догадалась, что за этим кроется: ему нужно было и дальше играть свою роль. Очевидно, он был мушкетером в гвардии кардинала. И в этой роли не имел права навлекать на себя какие-либо подозрения и делать что-то слишком заметное или необычное. Например, обнимать перепачканных девиц. Или просто вести себя не так, как другие.