Чтение онлайн

— Дорогой, боюсь, перчаток здесь нет. Но цветы божественные, спасибо тебе. Джек, у тебя усталый вид. Да и эта растрепанная шевелюра!.. Не мешало бы причесаться. Как у всех Брайантов, волосы у тебя такие густые.

— Но ты всегда говорила, что именно они делают нас красивыми.

— Это правда. Но надо же тебя за что-то и покритиковать, чтобы ты не возгордился чересчур.

Он улыбнулся и спросил:

— А как у тебя прошел день?

Сын заметил в волосах матери новые седые пряди, элегантно зачесанные назад. Она не пожелала сделать модную короткую стрижку с кудряшками, и Джеку это было приятно. Ему нравилась ее прическа, пусть и обнаруживавшая то, что женщина всеми силами пыталась скрыть. Ей шел уже шестой десяток. До того как Элизабет в тридцать семь лет произвела на свет Джона — Джека — Брайанта, у нее было несколько выкидышей. Родить первого ребенка в таком возрасте — довольно поздно, но мать с неистощимой энергией взялась за свою новую жизненную роль.

— Папа отправился в Труро. Наверное, он останется там на ночь, — произнесла она, глядя в темное окно.

— Да? А что там случилось?

— Ничего нового, — вздохнула Элизабет Брайант. — Дела.

Джек кивнул. Он знал, что отец не посвящает ее в подробности.

— Но все в порядке?

— Да, дела давно не шли так хорошо, — рассеянно произнесла она, глядя в зеркало и поправляя волосы.

Элизабет сохранила завидную стройность, и платье сидело на ней прекрасно.

— Неужели? — На лице Джека появилось удивление. — Мне казалось, что сейчас наступили не лучшие времена для поставщиков шахтного оборудования.

— Совсем наоборот. Недавно он подписал новый контракт по поставке оборудования за границу. Все это отправится очень далеко — в Африку, в Индию. Кто бы мог подумать, что бизнес пойдет так успешно! — Она пожала плечами. — Это все, наверное, благодаря его опыту и знаниям.

— Кто бы сомневался. Все же он заставляет меня работать как простого шахтера, — проворчал сын.

— Джек, дорогой, пожалуйста, не надо. Мы много раз об этом говорили. Ты забываешь, когда отец был в твоем возрасте, ему пришлось несладко. Он долбил породу!

— Ты это, видимо, к тому, что моя работа не имеет никакого смысла, — отвечал молодой человек.

— Нет, я не это имела в виду. У тебя есть преимущество — ты получил отличное образование в горной школе и теперь занимаешь очень ответственную должность, хотя тебе не исполнилось и двадцати.

— Это не производит на него впечатления. К тому же не стоит обманываться, меня только потому назначили на эту должность, что многие мужчины погибли.

— Может, и так. Все же у тебя в руках жизни этих людей. Не забывай, что они от тебя зависят!

Ее любовь и поддержка были безграничны. Джек не сомневался, что именно благодаря этому отец всегда выглядит таким сильным, уверенным в себе.

— Мама, у этих шахт нет будущего. Малайское и боливийское олово дешевле. Они платят шахтерам серебром, а олово продают за золото. Индустрия в Корнуэлле такая же мертвая, как шахтеры, похороненные на французских полях…

— Перестань!

— Почему? Разговоры о войне смущают тебя так же, как и отца?

Вот она, истинная причина ярости, бурлящей в старике. Он опять направил свой гнев на мать, менее всего его заслужившую.

— Джек! — В ее голосе звучала обида. — Ты пошел добровольцем, как и все молодые мужчины. Но тебя уговорили остаться, потому что нужно было, чтобы кто-то находился в Корнуэлле и поддерживал шахты в рабочем состоянии.

— Некоторые смотрят на это иначе, особенно мой собственный отец.

— Он понимает. Это зависело не от тебя. Военная промышленность отчаянно нуждалась в вольфраме.

— Чем тогда объяснить появление белых перьев [1] , которые я с завидной регулярностью обнаруживаю в моем снаряжении?

— Джек!..

Он покачал головой с таким выражением, как будто его это больше не волнует, и спросил:

— Сколько еще времени мне этим заниматься?

— Просто отец хочет, чтобы ты ценил то, что у нас есть, не относился к этому как к чему-то само собой разумеющемуся, не забывал свои корни. А ты, Джек, бросаешь все это ему в лицо. Что-то темное заставляет тебя отворачиваться от всего, чему он стремится научить, желает дать…

— Отец только потому разбогател, что шахтные магнаты хотели наложить лапу на земли деда. Но это ведь была и моя земля. Дедушка сам так сказал. Я присутствовал при этом. Своими ушами слышал!

— Ты прав. Благодаря земле дедушки твой отец смог выбраться из шахты, за что я буду вечно ему благодарна. Но не забывай, он заставил эти деньги работать, они принесли нам в десять раз больше. Твой отец проницательный бизнесмен, и пока ты будешь вести себя так неразумно, он не доверит тебе богатство семьи.

— Так это наказание?

— Нет, дорогой. Это взросление, принятие на себя ответственности. Он считает, что в шахте ты занят честным делом. Мне кажется, что неуступчивее шахт нет ничего.

Молодой человек промолчал и сердито посмотрел в сторону.

— Джек, мне пора к гостье. Я просто хотела повидать тебя, прежде чем ты ляжешь спать. Не сердись и не заставляй меня тянуться, чтобы поцеловать тебя. Ты стал таким высоким.

Он еще раз сам ласково поцеловал ее, а она нежно коснулась рукой его щеки.

— Твоему отцу я не позволила бы целовать себя, будь у него такая щетина. Ну же, пообещай мне, что будешь вести себя как он хочет. Ты сам удивишься, до чего же хорошо все может обернуться.

Джек уже достаточно ненавидел себя — бриллиантовые часы прожигали дыру в его кармане. Провожая взглядом мать, которая плавно выскользнула из комнаты, он подумал, что ему следует благодарить судьбу за то, что Элизабет на его стороне. Все же негодование в душе парня вскипело с новой силой.

Джек вышел из дома на рассвете. Желая как можно скорее покинуть дом, он плотно запахнулся в рабочую куртку. Парень хорошо выспался, так что перспектива вставать и идти на работу его радовала. Шерстяные штаны практически не пропускали холода, но в воздухе чувствовалось приближение зимы. Натягивая куртку поверх любимой фланелевой рубашки, он еще раз пожалел, что не дождался, пока будут готовы пироги. Это помогло бы согреть руки, да и желудку не помешало бы.