Зомби, ушки и рок-н-ролл...
Шрифт:
В своем собственном соку протухшие консервы.
Нога соскальзывает куда-то вниз, и я падаю, а ко мне уже тянут лапы мертвяки, закрывая собой небо. Как могу отмахиваюсь кинжалом, но нанести достаточную для убийства рану сложно. Кровь заливает глаза. Руки стиснуты стальной хваткой. В горло кто-то вцепился зубами. Не пошевелиться.
Выброс энергии накрывает небольшой пятачок пространства, и ближайшие противники падают, словно марионетки с обрезанными нитками. Поднимаюсь на ноги и пропускаю по телу волну маны, исцеляя раны. В спину прилетает мощный удар, и я кубарем лечу под ноги толпе мертвецов.
Улицы сутулятся. Килограмм тротила
В каждом есть, на всякий случай, если не хватило
Сигарет и алкоголя, или просто скучно.
В головах пустых сквозняк гуляет потому что.
Бью ногой вверх из лежачего положения, выворачивая голову зомби в непредусмотренное природой положение. Продолжаю движение и перекатываюсь через голову. Резко разворачиваюсь и прохожусь ножом вдоль когтистой лапы, которая должна была пронзить меня насквозь. Отскакиваю и короткими импульсами посылаю ману в самых прытких противников, точечно выбивая их в толпе.
Голова дёргается в сторону и щеку обжигает болью. Завершаю оборот и отсекаю лапу мутанта, на когтях которого висит кусок моей плоти. Сплёвываю в кровавое болото под ногами пару зубов и скалюсь обезображенным лицом.
Душно мне в этом районе,
Потому что нужно запираться в доме.
Потому что надо в каждом видеть гада.
Миллиграммы мыслей в килограммах яда.
Рывком бросаюсь к противникам. Проскакиваю под занесённой для удара рукой. Распарываю артерию. Отсекаю голову. Пробиваю грудь. Разрываю изнутри хвостом. Кровь заливает лицо и пропитывает одежду. Жар в груди понемногу растекается по рукам и ногам. Вырываю из спины мелкого зомби позвоночник и разбиваю повисшей на нём черепушкой голову другому мутанту.
С трудом вырываю кинжал из грудины огромного монстра и бросаю взгляд на спешащую ко мне волну зомби, подтянувшуюся, видимо, с другой стороны города. Выдыхаю красный туман быстро испаряющейся с меня крови. Рывок.
Ночь на выдох, день на вдох: очередные сутки.
Скорость в нос, по венам мрак, и дудки словно шутки.
Иссеченная душа с молящими глазами
Хочет в небо улететь, но мы летаем сами.
Кровь начинает закручиваться вслед за моими движениями и рассекать противников не хуже кинжала. Мышцы ноют от перегрузки. Боль ломаемых костей тонет в боли их восстановления. Удары когтей мутантов рассекают плоть и вырывают её куски. Однако рычание тварей блекнет на фоне моего собственного.
Алый хвост размазан по пространству и уже нельзя отличить его от остаточных изображений. Противники за спиной порой даже не успевают понять, что умерли. Пропитавшиеся кровью и обугленные жаром обрывки ткани, бывшие когда-то рубахой, окончательно слетают. Мана протуберанцами расходится от меня и выкашивает просеки в рядах противников.
По асфальту босиком: где вечер, а где утро?
На прожженных простынях воняет камасутра.
В нем так много труса, а в ней так много стервы.
В своем собственном соку протухшие консервы.
Чёрно-алое торнадо из кровавого тумана и моей энергии разгоняется всё сильнее, истирая в пыль монстров и вбирая в себя их силу. Уже не так много нужно нанести ударов кинжала, чтобы убить сильного врага. Железный вкус крови опьяняет и толкает вперёд, благо идти никуда и не надо. Словно волны шторма на меня накатывают мертвецы и словно те же волны разбиваются о неприступную скалу, представленную мной одним.
Жар начинает обжигать, и на коже проступают линии маноканалов. Плоть вокруг них обугливается от потоков одномоментно проходящей через них энергии. И тут же восстанавливается, оставляя на память сажу. Но эта боль незначительна. Как и любая другая. Лишь танец крови имеет сейчас значение.
Улицы сутулятся. Килограмм тротила
В каждом есть, на всякий случай, если не хватило
Сигарет и алкоголя, или просто скучно.
В головах пустых сквозняк гуляет потому что.
Дышать становится трудно. Вместо воздуха в лёгкие влетает раскалённый энергетический туман. Его плотность выше, чем у воздуха, а потому рык становится на порядок ниже. Пробирает даже меня, что уж говорить о мутантах, самые слабые из которых уже не стремятся добраться до меня, а пытаются свалить. Вот только запаса сил на то, чтобы повторно преодолеть бурю у них не хватит.
Когти входят мне в плечо и отрывают левую руку ко всем тёмным богам. Кинжал рассекает противника от горла до паха. Проскальзываю под падающей тушей и прижимаю оторванную руку на место. С хрустом кости встают на свои места, а плоть начинает срастаться.
Душно мне в этом районе,
Потому что нужно запираться в доме.
Потому что надо в каждом видеть гада.
Миллиграммы мыслей в килограммах яда.
Удар отправляет меня в короткий полёт. Грудина с хрустом встаёт на место. Взметнувшийся из земли алый пик пронзает противника, повинуясь моему движению. Левая рука обгорает по локоть, и на пальцах проглядывают кости. Эта рана исцелится не скоро.
Делаю шаг назад и пригибаюсь. Кинжалом вспарываю грудь прыгучему мутанту, приземлившемуся на моё место. Отталкиваюсь от падающего тела и приземляюсь в гущу противников. Кровь хлещет во все стороны и подпитывает энергетическую бурю. Конечности и куски плоти разлетаются словно из незакрытого блендера.
А вечер мне улыбается закатами во весь горизонт.
И, если не смотреть вниз, мне все нравится, с птицами встречаю восход.
Звездами белыми вокруг все усеяно и наружу сердце рвется из груди.
Мне давно известно: все временно. Скоро я вернусь. Подожди…
Подожди, подожди.
Отталкиваюсь от головы топтуна и подпрыгиваю повыше. В обозримом пространстве почти не осталось противников. Крылатые монстры выпиты бурей. Краем сознания понимаю, что сотворю сейчас очередную херню. Резко высвобождаю всю энергию и тем самым призываю к себе чёрно-алый туман. Приземляюсь в окружение монстров и тонким кольцом посылаю собранную энергию вокруг себя.
Фонтан крови накрывает меня. Обгорелая плоть отваливается от костей и прирастает вновь. Не чувствую ничего, кроме всепожирающего пожара в груди.