Чтение онлайн

Я изменил историю, – подумал он. – Рехнуться можно.

Однако что теперь делать?

Клаус повернул на шоссе S-12. До поместья родителей оставалось немногим больше десяти миль. Пора решать, посвящать или нет в эти проблемы папашу.

Осознав произошедшее, он сразу понял, какие перспективы открываются перед ним. В очередном погружении, заработав первые же центики, надо сразу бежать в банк и класть их на срочный вклад на двести, на триста лет! А потом хоть застрелись. Очнувшись в своём настоящем, иди в банк и получай миллионы!!!

Проблема лишь в том, чтобы не прогадать с банком. А кто лучше всех в их штате знает историю американского банковского дела? Ну конечно, его папашка, финансовый советник Герхард фон Садофф!

Жаль, невозможно прогнозировать ни когда уйдёшь в погружение, ни куда попадёшь, – размышлял он. – Жаль. Иначе можно было бы очень грамотно выстроить финансовую политику. Окажусь я, к примеру, в 1700 году. Работая на свиноферме, заработаю… ну пусть хоть десять долларов. То есть фунтов – доллары тогда ещё не придумали. И в банк их, под десять процентов годовых, на сто лет. Таких процентов, разумеется, не бывает, но если класть на сто лет? Они согласятся, потому что решат, что я за ними не смогу прийти! А как бы не так. Являюсь в 1800 году – вот он я, отдай всю сумму, – покупаю у русских Калифорнию, снаряжаю флот, и – на Камчатку, бить морского бобра. За год капитал можно увеличить в сто раз, и в банк, ещё на сто лет! Рокфеллеры, Морганы и Асторы, собравшись всей толпой, рыдают: на их долю не осталось денег! В 1900-м снимаю всю сумму и скупаю ВСЕ нефтегазоносные земли в мире! Ва-ау…

О, как сладостны мечты!

Айсбан [41] к субботнему обеду в доме, которым владел известный финансовый эксперт Герхард фон Садофф, всегда лично готовила его супруга Габриэла. Слугам она такое важное дело не доверяла – они всё испортят: либо селитру в раствор для рульки не добавят, либо шкварками гарнир не заправят… Приготовить das richtige deutsche Essen [42] может только der echte Deutsche. [43] Тем более, что взять с чернокожей, она даже стол не успела вовремя накрыть…

Пришлось Клаусу с папашкой удалиться в курительную, чтобы не мешаться у женщин под ногами.

Герхард фон Садофф, сроду не служивший ни в какой армии, выправкой тем не менее походил на военного, утверждая, что у истинных арийцев это в крови. Узкая щёточка седых усов, чуть выпяченная вперёд нижняя губа, ироничный взгляд человека, очертившего себе в поле мировых проблем нечто вроде магического круга, вне которого всё сущее не стоит выеденного яйца.

Закурив тонкую «гавану» – семья фон Садофф имела долю в табачном бизнесе на Кубе, – папашка открыл дверцы бара.

– Ты ещё не начал пить виски, сынок? – спросил он не поворачиваясь.

– Нет, папа, – ответил Клаус.

– Не рвёшься стать стопроцентным янки, а?

– Nie und nimmer! [44]

Герхард фон Садофф задавал этот вопрос сыну раз, наверное, сто, и у того выработалась стандартная формула ответа – как эвфемизм приветствия. Заслышав запах разливаемого по рюмкам коньяка, Клаус приготовился к тому, что дальше старый пень вставит фитиль французам, которые если чем и обогатили человеческую цивилизацию, то изобретением коньяка и клистира, и то второе, если разобраться, они украли у немецкого врача Соломона Фриша из Штутгарта.

– Великая Германия, – говорил фон Садофф, – давно бы поставила Британию на колени, если бы не спотыкалась то и дело о фрошей… [45]

– Vater, – сказал Клаус, – давно хотел спросить у тебя одну вещь.

– Важную? – Папахен поставил перед сыном рюмку с коньяком и принялся нарезать лимон.

– Думаю, да.

– Тогда спроси после обеда. Когда пахнет свиной ногой – я не в состоянии выслушивать важные вопросы и тем более на них отвечать.

Запах и впрямь по дому разносился что надо.

– Лучше расскажи, как дела в банке.

– В банке? – Клаус задумался. – Да никак. Что ему сделается?.. А кстати, я спросить-то хотел как раз о банках. Какой банк в нашем штате, я имею в виду из надёжных, имеет самую старую и самую безупречную репутацию? Die am meisten alte und sichere Bank, ты понимаешь?

Папашка отложил нож и лимон:

– Давно? Ты давно хотел меня об этом спросить?

– Ну… Не так чтобы очень. Три дня об этом думаю.

Старый фон Садофф схватил его за плечи и внимательно посмотрел в глаза:

– Сынок… Я сразу заметил, что сегодня ты не такой, как всегда. Мне страшно… Я боюсь ошибиться. Неужели это случилось?

– Что случилось, отец?

– Нет, ты понял! – И папашка потряс его за плечи. – Боже всемогущий, я сам ждал этого всю жизнь! И не дождался… А ты? Ты был там?..

Клаус почувствовал, как холодные мурашки побежали по его спине и рукам. Неужели папашка знает?

– Так ты – тоже? – шёпотом спросил он.

– Нет, нет. Я слышал от твоего деда Отто, но он в это не верил. И прадед Вильгельм не верил. Но все знали легенду: что раньше мужчины нашего рода… Где ты был?

– Индейцы, отец, – уклончиво сказал Клаус, а потом подумал: какого чёрта? – и решил высказать всё. – Я вмешался в стычку Билли Пенна и лорда Балтимора. В итоге старый Билли прожил, кажется, на десять лет больше. Я когда в среду пошёл в Мемориал, просто обалдел. – И Клаус, вопреки приличиям, залпом хлопнул рюмку коньяка.

Папашка вскинул руки ладонями вверх и заходил по кабинету кругами, восклицая:

– Jesus, Jesus, Jesus, Jesus, Jesus, Jesus, Jesus!

Потом опять схватил сына в объятия и жадно спросил:

– И что изменилось?

– Название, представляешь? Наш город раньше назывался Харрисвилл. Теперь тут стало больше немецкого.

– Прекрасно! – закричал папашка и закружил по комнате. – Это впервые, ты понял?! Впервые за многие десятилетия! Немецкое!

– До этого было ещё несколько раз…